От холста к горизонту: студенты саратовского художественного училища рисуют свое будущее

Клише «художник должен быть голодным» скрывает несколько смыслов. С одной стороны, речь может идти о духовном голоде, который стимулирует поиск и вдохновение, с другой — художнику не принято быть неприлично богатым. Эти предрассудки еще живы — творчество в России не особо ассоциируется с большим заработком. Известных российских художников или скульпторов, фамилии которых на слуху, можно пересчитать по пальцам одной руки. А где все остальные? Мы отправились в Саратовское художественное училище им. А. П. Боголюбова, чтобы побеседовать с будущими творцами о жизни, планах и мечтах.

Живописец Алексей Боголюбов, художник-пейзажист и внук Александра Радищева, основал в Саратове музей имени своего деда, в этом же комплексе задумывалась рисовальная школа. Однако школа появилась не сразу, переговоры шли долго, и, в конце концов, в 1897 году открылось Боголюбовское рисовальное училище. Потом оно претерпело множество переименований, прежде чем прийти к настоящему виду, когда к 100-летию училища ему вернули имя основателя.

Об этом мне рассказывает заместитель директора по учебно-методической работе Елена Черных, которая проводит экскурсию по училищу. Его, конечно, хочется назвать музеем. Чего только стоят одни скульптуры — здесь и Венера Милосская, и гигант Давид, копия итальянского оригинала от Микеланджело в пять метров высотой. На стенах первого этажа с одной стороны — работы из фонда саратовского училища, с другой — художественных вузов России. Преимущественно это Российская академия живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова, здесь ее называют «Глазуновка». А еще есть «Репинка» — Санкт-Петербургская академия художеств имени Ильи Репина.

Елена Романовна рассказывает, что многие студенты планируют после Боголюбовского училища поступать в высшие художественные заведения страны, а обучение в Саратове — хороший трамплин.

— Училище сегодня предоставляет возможности для получения среднего профессионального образования по специальностям «живопись», «скульптура» и «дизайн», — рассказывает Елена Черных. — Выпускники как профессиональные скульпторы и художники могут приступить к работе. Могут преподавать в детских художественных школах и на художественных отделениях школ искусств. Преуспевают в трудоустройстве дизайнеры. В Саратове много фирм, которые занимаются реставрацией и изготовлением скульптур, лепнины. Есть такое направление, как ритуальные услуги, там тоже изготовление памятников. Наши ребята достаточно востребованы. Поэтому кто хочет найти работу, тот ее всегда находит. Наши выпускники успешно реализуются — в том числе открывая собственные фирмы.

— Но они, наверное, мечтают стать знаменитыми художниками, скульпторами?

 — Мечтают, а может, уже относятся к будущему практически. Момент творчества очень зыбкий. Кому-то достаточно остановиться на определенном этапе и начать зарабатывать.

Я обращаю внимание на многочисленные бюсты писателей, которые украшают училище.

— Это скульптуры из Липок, помните, в советские годы там была Аллея писателей? Так вот, это они, мы их полностью отреставрировали.

— И теперь их можно установить обратно? — поражаюсь я. В Саратове об этих скульптурах только ленивый не сожалеет, и в СМИ неоднократно поднимался вопрос о воссоздании аллеи с бюстами великих литераторов. — А они эту погоду выдержат?

За окном моросил дождь со снегом.

— Об этом вам лучше расскажет художник-скульптор Белозеров Валентин Викторович, наш преподаватель.

Мы заходим в мастерскую и оказываемся в еще одном музее. Училище поистине само по себе «музей в музее». Помимо массы скульптур тут собраны целые сокровища разных эпох: от железных утюгов до часов с кукушкой. Это все реквизит: для того, чтобы студенты рисовали с натуры, он же участвует в саратовских выставках. Все эти предметы сотрудники собирали собственными силами.

Валентин Викторович — потомственный скульптор. После Боголюбовского училища он окончил ту самую Глазуновку и вернулся в Саратов творить и преподавать любимое дело. Историю про бюсты из Аллеи писателей он вспоминает с улыбкой.

— Было дело, мы за них очень переживали. В 90-х в парке случилась вандальная акция, и в один момент все скульптуры были повреждены, они были полностью сбиты, сколоты. Лица потеряли уши, носы, от кого-то вообще ничего не осталось, и из парка их убрали. Мы тогда еще с директором училища обсуждали возможность их воссоздания заново по тем архивам, которые остались. Но через неделю позвонил мужчина и спросил: «Интересуют бюсты из Липок?» Он нашел их в гараже купленного дома. Мы приехали, рассмотрели — точно они. Не хватало только Тургенева. Это была настоящая удача. Мы полностью их воссоздали, в том числе с надписями на пьедесталах, которые смогли найти в архивных источниках. Но не все, — рассказывает Валентин Викторович. — Теперь воссозданные подлинники могут выступать моделями — их можно формовать и отливать в нужном материале, что вернуть былую красоту на место.

В мастерской Валентина Викторовича можно остаться надолго. Он показывает и рассказывает практически о каждом предмете или скульптуре. Вот военная каска времен ВОВ, которую ему передал скульптор Шашлов. Рядом стоит воин из пластилина. Как выяснилось, любая будущая скульптура проходит этап мягкого материала, чтобы можно было убрать все погрешности, а потом уже формируется в гипсе и переводится в бронзу, камень и другие материалы.

«А ты же архитектор?»

Мы отправляемся в мастерскую, где работают студенты.

— Что включает в себя учебная программа? Откуда берутся идеи? — спрашиваю я по дороге.

— Учебная программа была разработана много лет назад, все художественные училища ее придерживаются, — комментирует Елена Романовна. — Разработчиками выступали на тот момент те учебные заведения, которые были методической базой, Московское художественное училище памяти 1905 года выступало методическим центром. Но, учитывая, что наше училище — одно из старейших, у нас есть традиции и свои представления, какими навыками должен овладеть человек, обучаясь четыре года. На основе этих представлений и общих требований мы создаем собственные рабочие программы. Если говорить о дипломных работах, то есть темы работ, которые мы предлагаем, они часто связаны с интересами училища, праздниками, памятными датами, которые приходятся на этот год. Но каждый студент имеет право предложить свою тему, которая ему интересна. Комиссия рассмотрит предложение, и, если оно звучит убедительно, студент может исполнить и представить свою работу.

По пути мы заходим еще в одну мастерскую, где представлены дипломные работы выпускников разных лет. Это бесконечные бюсты, обнаженные фигуры, Икар, восседающий на собственных крыльях. Нынешние студенты 4-го курса по специальности «скульптура» в это время заняты лепкой медалей из глины.

Анастасии Плетеневой 18 лет. Она рассказала, что ее всегда привлекало творчество, и после 9-го класса она год занималась на подготовительных курсах при Боголюбовском училище, чтобы пройти вступительные испытания.

— Преподаватели говорили, что по этой специальности мы будем работать со множеством разных материалов, изучать лепку не как плоское пространство, а как объемные фигуры. И мне это понравилась. Знание скульптуры дает большое количество идей и тем для развития своих мыслей, чувств. Интересно, когда их можно воплотить в объеме, а не просто на холсте.

— И каким ты видишь свое будущее?

— Я планирую окончить училище, отучиться по своей же специальности в академии в Петербурге и в будущем стать как педагогом, так и скульптором с самостоятельными заказами.

19-летний Виталий Карташов описал свой выбор художественного весьма романтично.

— Я без творчества не могу, во мне всегда были какие-то мысли и чувства, которые хотелось воплотить. Я много интересовался историей, и меня всегда восхищало, как было красиво в древней Греции, Риме. Их скульптуры украшали все убранство вокруг. А я смотрел и думал: а почему сейчас нет таких видов? И решил пойти в скульпторы, чтобы что-то менять. Но не знаю, получится ли.

— Почему?

— Потому что пока не доучился, — ответил он.

Сейчас ребята далеко н жизнь не загадывают и прежде всего думают о том, что после училища пойдут продолжать учиться на «вышку».

— А талант сразу видно? — спрашиваю у них.

— Конечно, — отвечает Анастасия. — И наши преподаватели говорят, что мы приходим сюда уже талантами, а их задача — помочь его развивать.

— Только бывает, что приходят дети вроде талантливые, а к четвертому курсу сдуваются.

— Не выдерживают темп, либо какие-то свои личные причины могут быть, — дополняет Серафима Соколова. Ей 19 лет. Она пришла в скульптуру по зову сердца. Она вспоминает, что ее, например, всегда привлекали фарфоровые статуэтки у бабушки в серванте и она поняла, что не прочь уметь создавать свои.

Ребята называют атмосферу в училище камерной. Здесь всего 239 студентов, группы небольшие — по 7–10 человек.

— Когда знакомитесь с новыми людьми, они удивляются вашему выбору жизненного пути?

— Да, удивляются. Особенно девочки, — говорит 20-летний Кирилл Стародымов. — И бывает тяжело объяснить, чем ты занимаешься на самом деле. Причем многие путают скульптуру с архитектурой. Сначала говоришь, где учишься, а через неделю слышишь: «А ты же архитектор?» Или еще вариант — «А, учишься на дизайн».

«У училища нет пределов»

Специальность «дизайн» здесь тоже успешно развивают, причем именно в художественном направлении. Это немного другое, чем базовые курсы, которые можно легко найти в интернете. Елисею Попову 18 лет. Учиться его сподвиг отец, который сам окончил училище уже во взрослом возрасте.

— Ему было под 30 лет, он уже осознанно пришел с конкретной задачей. Ему нужны были знания, которые он бы мог применить в своей деятельности. Высшее образование ему не нужно было, а так, как здесь учат дизайну, не учат больше нигде. После окончания он реально занимался дизайном в той сфере, в какой хотел развиваться. У меня было много вариантов, куда поступать, но я выбрал дизайн, потому что знаю, на что иду, и смогу в будущем зарабатывать. Впрочем, как уже сейчас.

Любимая история у Елисея — как он мог в училище НЕ поступить. Он настолько разволновался в период вступительных испытаний, что сбежал с экзамена.

— Я уже бежал по улице, думал, сейчас сяду в троллейбус и позвоню маме, скажу, что буду поступать на будущий год, — смеется он. — Но меня догнали и вернули. Я успешно сдал экзамен.

— Это говорит о том, что не надо отчаиваться, надо бороться до конца, — подчеркивает Елена Романовна.

Софье Забрудской 19 лет, она поступила на специальность «живопись» не с первого раза. И не жалеет, что за это боролась. Сейчас она уже пытается заявить о себе как художник. На родине в Балашове уже проходят ее персональные выставки в художественной школе, в которой она училась.

— У меня семья не художников: папа — военный, мама — парикмахер. И папа в восторге от моей деятельности, когда была выставка, во всем помогал, делал подрамники. А если мама за что-то меня отчитывает, то ей говорит: «Танюша, не надо, она творческая личность, не трогай ее», — смеется Софья.

Мы общаемся о том, куда могут пойти работать будущие художники. Вариантов оказывается много: от того же преподавательства до разработки компьютерных игр.

— Это уникальное среднее профессиональное образование, которое сложилось в настоящий момент, — говорит Елена Романовна. — Оно складывалось в России во второй половине XIX века, имеет глубокие корни и академические традиции. И та программа, которую мы смогли удержать на протяжении всего этого периода, дополнить новыми тенденциями, рассчитана на общий уровень воспитания художника и художественного восприятия жизни. Поэтому ребята, независимо от того, какое отделение оканчивают, могут выбирать любое направление в деятельности в рамках изобразительного искусства.

Давид Пименов, которому 17 лет, уже точно знает, что будет преподавать.

— Я сам из династии учителей. У меня мама — филолог, бабушка — филолог, прабабушка — физик, прадедушка — историк. Я продолжу учительскую династию, так и вижу себя глубоким мудрецом, таким магистром знаний, который показывает, что тут как надо, — он театрально изображает из себя профессора и мы смеемся.

Многие студенты в детстве посещали художественные школы, поэтому неудивительно, что здесь оказались. Другое дело — бывший юрист Наталья Падве, ей 41 год.

— Я проработала по специальности девять лет, но параллельно мне всегда хотелось чего-то творческого, — рассказала она. — Я поняла, что юрист — это чисто мужская для меня профессия. Там совсем другой ритм жизни. И тогда случился плавный переход. Сначала я отучилась на дизайнера интерьера, это были годовые курсы. Проработала в этой сфере еще семь лет, но поняла, что хочу не этого, там мало творчества. Решила, что моим хобби будет живопись, потому что поступать куда-то уже поздно. Нашла преподавательницу, которая окончила это училище. Она подсказала, что можно поступить, поддержала меня в начинаниях, так я поступила в училище в 39 лет. Учусь и счастлива безмерно. Здесь чудесный коллектив, интересные ребята. Мне иногда даже кажется, что я в чем-то младше них, хотя они пришли только со школы. Моя жизнь кардинально изменилась на до и после. У училища нет пределов, здесь совершенно другое обучение, чем в классическом вузе. Здесь ты просто живешь с утра до вечера, что-то рисуешь, обсуждаешь, планируешь, мечтаешь, смотришь, изучаешь.

— А как же муж, дети, работа?

— Работу пришлось оставить, поскольку совмещать невозможно. Муж просто иногда спрашивает, когда закончится все это дело, — смеется Наталья. — Он юрист и далек от всей этой творческой деятельности. Но потихоньку привыкает. Дочь учится в 10-м классе. Я поэтому и поступила на художника, что дочь уже самостоятельная, не нужно жить ее жизнью, а можно пожить своей.

— Кем планируете дальше работать?

— Вопрос, конечно, коварный, но на самом деле сейчас у художников очень много возможностей. Это и графический дизайн, иллюстрация, и диджитал, то есть необязательно рисовать картины в классическом понимании. Есть та же интерьерная живопись. А потом есть кино, театр, художники-постановщики.

— Но ведь каждый мечтает стать великим художником?

— Не без этого, — улыбается Наталья.

Вместе с Натальей на 3-м курсе учится 20-летний Серафим Киреев. В свое время выбирал между музыкальным и художественным училищем, СГУ, семинарией. Выбор пал на живопись.

— Не страшно вылететь?

— Вылететь? — не понял вопроса Серафим.

— Быть отчисленным.

Ребята засмеялись.

— Вы просто не у того человека спросили, — объяснили они. Так я поняла, что Серафим — очень ответственный молодой человек, который любит учиться.

— А ты кем себя видишь в будущем?

 — Если брать именно художественную линию, я считаю, что можно преподавать. Это основа, как бы фундамент стабильных заработков. Потом можно развиваться в дизайне. Если ты живописец, это не значит, что ты больше ничего не умеешь. Можно уйти в иконопись, расписывать храмы. Это и красиво, и традиция, и культура, и сразу зрителя ты видишь. Нарисуешь этюдик со своим лицом и спрячешь его в росписи, он останется на века. Так делали иногда художники, чтобы запечатлеть свое имя. В общей картине оно незаметно. Шутка, конечно. Но храмовая роспись — это продолжение культурных традиций России и неплохой заработок.

«Нам не надо маленьких Соколовских»

Есть категория людей, которая может заработать в самом училище, — это натурщики. Без них процесс невозможен. Обнаженная натура оплачивается выше, чем остальные варианты. Однако с натурным цехом есть проблемы — не все люди готовы позировать на рабочем месте, час в неудобней позе и не факт, что одетым. Поэтому он слишком медленно обновляется и сейчас на это благое дело трудятся преданные натурщики, которые дружат с училищем много лет.

— Раньше люди с удовольствием позировали и задерживались у нас надолго. Например, это могли быть студенты соседних учебных заведений. Не секрет, что студентов часто интересует подработка. Но сейчас молодежи это перестало быть интересно. Хотя это реальные деньги, — говорит Елена Романовна. — Они получают практически ту же плату, как педагоги первой категории за час. Если человек работает на постоянной основе, то в месяц можно получить 25–30 тысяч рублей. Мы работаем по договору ГПХ, это официальное трудоустройство, с возможностью пенсионных отчислений, оформления больничного и всего остального.

Сегодня праздник у ребят — есть натурщик. Занятием руководит заслуженный работник культуры, преподаватель Татьяна Соколовская. Она училась на художественно-графическом факультете педагогического института в Махачкале, с тех пор без малого 50 лет несет искусство в массы.

— Я очень рада, что работаю на живописном отделении с ребятами. Им только, как всякой молодежи, не хватает усидчивости, — говорит она.

— А разве не талант решает?

— Талант — это 1% способности и 99% труда. И если у человека есть желание заниматься живописью, считайте, у него есть талант. Потому что нет такого, что «хочу, но не могу». Есть «могу, но не хочу» или просто «не хочу». Они хотят, и это радует. У них уже есть определенная база, их работы можно выставлять даже незаконченными. Почему? Потому что работа в первую очередь должна быть грамотной. Они должны понимать всю этапность живописи. Это и есть обучение. А так как у нас школа академическая, мы учим именно академической системе. Это продолжатели итальянской школы живописи, наши знаменитые художники вдохновлялись там. И теперь для нас Чистяков, Серов, Репин — это кумиры, опираясь на которых, мы воспитываем новое поколение.

— А какая принципиальная разница, как говорить: пишу картину или рисую картину?

— Картины пишут, а рисунок рисуют. Кисточкой тоже можно рисовать в зависимости от этапа, например, я могу сказать: «Прорисуй контуры». Мы заранее осваиваем терминологию. Чтобы я уже издалека могла указать, что в рисунке не так. Допустим: «У тебя проблемы с предплечьем, локтевой сустав низко», и студент понимает, о чем я говорю.

— Вы пишете картины или только преподаете?

— Я с самого начала стала преподавать, но для того, чтобы что-то преподавать, надо самому через это пройти. Я занималась и акварелью, и пастелью, и масляной живописью. Занимала первые места на выставках, активно занималась творчеством. Но творческая работа не всегда сопрягается с академизмом. Там больше своих внутренних переживаний, которые ты вкладываешь в картину, а их передавать не нужно. Иначе получается, что ты готовишь студентов «под себя». А нам не надо маленьких Соколовских. Нам важно, чтобы каждый из них был с именем своим.