«Администрация говорит проводить фестиваль подпольно»: как появился и за что запрещали старейший в Саратове фестиваль «Время колокольчиков»

В последние выходные июля в селе Гудошниково Петровского района Саратовской области пройдет уже пятнадцатый фестиваль авторской музыки «Время колокольчиков». Мероприятие, выросшее буквально из дружеских посиделок в лесу с друзьями в большое событие на тысячу человек, многие ждут, начиная с последнего дня предыдущего фестиваля.

О том, как появился «ВК», как его запрещали и почему авторская песня в 2025 году все еще собирает зрителей, мы беседуем с его создателем, музыкантом и лидером саратовской группы «Тропы не врут» Алексеем Белозером.

— Когда случился первый фестиваль и откуда вообще возникла идея? Какая-то отправная точка, что «Хочу делать как что-то» или просто «Хочу местный Вудсток»?

— Началось это всё в 2007 году, и тогда это было мероприятие акустической музыки. То есть это не был полнозвуковой формат с барабанами, рокешником каким-то. Это было заточено под акустическую музыку и авторскую песню.

Идея возникла так: в Саратове практически не проводилось никаких акустических концертов, в которых бы участвовали молодые исполнители. Понятно, что были какие-то междусобойчики у бардов, которые играют всю жизнь, у них своя публика. Но такого, чтобы это была современная, молодежная авторская песня, такого не было.

К тому же, это было время, когда на волне был металл, эмо…

И когда парень или девушка с гитарой приходили в тот же Magic (известный саратовский рок-клуб. — Прим.ред.) и спрашивали, можно ли там выступить, им отвечали: такой формат нас мало интересует, если группу соберешь, будешь играть панк или металл, вот тогда приходи и выступай сколько влезет.

А мы, на тот момент уже относительно давно, года с 2001-го, ездили на Грушинский фестиваль, ещё на какие-то мероприятия именно акустические и понимали, что эта музыка востребована, потому что везде много публики приезжало и много исполнителей.

И было как-то обидно что ли, за то, что у нас людям, которые пишут песни, но еще себя не зарекомендовали как какие-то звезды, пойти в общем-то некуда. Когда мы делали посиделки в лесу или тематические мероприятия, часто приезжали незнакомые нам люди, брали в руки гитару и начинали играть.

Спрашиваешь: «Ты что играешь?». А он: «Это своё». И среди этих людей были прямо находки.

В итоге, как-то в очередной раз с товарищами сидели и пришла мысль, замутить на нашей земле какую-то подобную движуху. Не было, разумеется, ощущения, что к нам приедет много людей. Мы просто подумали, что это может быть прикольно, и решили это проверить. Мы понимали, что исполнителей мы наберём, а вот приедет ли публика — вопрос.

Начали выяснять, как вообще это делается. Сходил я в администрацию, подал письмо о проведении мероприятия. Администрация была сильно удивлена, потому что на тот момент в Саратове не было таких фестивалей в лесу. Это сейчас с наступлением лета в одной только Саратовской области чуть ли не каждые выходные можно поехать на какой-то фестиваль. А раньше такого не было. В администрации сначала не поняли, стали говорить, что денег на это нет. Я объяснил, что нам деньги не нужны, нам просто надо разрешение, ну и помощь в охране порядка. Мы как-то сразу определились, что будем действовать официально, не проводить подпольные мероприятия.

В итоге они все подписали, с милицией все утрясли и начали пытаться информировать население: расклеивать листовки, раздавать какие-то флаера, в том числе на Грушинском фестивале, мол, приезжайте к нам, у нас будет свое мероприятие. Пытались как-то взбаламутить публику, чтобы заинтересовать.

— Где это было?

— Место было совершенно глухое. Туда было очень непросто проехать на машине, его было нелегко найти. Самый логичный способ — ехать на электричке. Это деревня Буркино. Там прямо в лесу на поляне мы и решили его проводить. Скинулись с ребятами какими-то денежками, арендовали какое-то смешное оборудование: два микрофона, две колонки, никаких мониторов, естественно, ничего подобного. Да и самой сцены не было, был просто навес над поляной. Хотя мы сразу решили подойти к оформлению сцены, не просто какой-нибудь баннер повесить, а прямо сделать стилизацию под кухню олдовых предперестроечных времен.

Кухня же является в общем-то символом таких квартирников советского андеграунда. И туда потащили всякие предметы, у кого что было: старая газовая плита, какая-то швейная машинка, стол тех времен, бутылки из-под кефира, натянули бельевые веревки, повесили на них какие-то лифчики и трикошки старые.

Получилась такая чуть ли не театральная локация, декорированная под те времена. Мне до сих пор кажется, что это была кайфовая находка. Хотя, конечно, самим музыкантам там уже места было маловато, но у нас не было практически коллективов, ну максимум два человека выходили, поэтому все умещались.

— Люди оценили?

— Да, когда фестиваля настал, (а мы уже, естественно, были давно на поляне), с первой электрички, она, по-моему, в 12 дня приходила, мы смотрим: просто толпа идёт огромная. Мы такие: неужели все к нам?!

И фестиваль как-то так «бомбанул» сходу. Не так, что в первый год собралось 50 человек, на следующий — 70, нет. Хоп, и сразу человек 700 приехало в этот лес! Мы поняли, что это мероприятие интересно людям и на следующий год мы его тоже будем проводить.

Было душевно, весело, какой-то такой островок чего-то хорошего.

И вот, с тех пор до нынешнего времени мы его и проводим. Несколько лет выпало в связи с пандемией, запретами неоднократными. В 25-м году будет 15-й по счету фестиваль.

— А за что запрещали?

— Первый раз нам запретили проведение в связи с пожароопасностью. Отказали в проведении в конце июля. Мы пробовали перенести локацию, есть масса мест, где нет леса, но ни на какие компромиссы администрация не шла и сказали переносить на другие даты. Это был 2009 или 2010 год, мы перенесли мероприятие на осень, когда снималась пожароопасность, но это был уже октябрь и в октябре делать трехдневный опенейр, нам показалось странно и нелогично. Потому что туда ехало много людей с детьми, а в октябре ночевать в палатке — это не очень здорово, уже совершенно непредсказуемая погода, ну и одно дело, когда дождик в июле прошел, а в октябре — совсем другой дождь. Мы поняли, что такой вариант никому не подходит, кроме администрации.

На следующий год опять пытались бодаться с администрацией. Я писал письма, но снова сказали, что конец июля — не вариант. И тогда мы с инициативной группой сделали концерт напротив консерватории, у «Липок» в поддержку фестиваля.

Он тоже был легальный, со сценой, звуком, с полицией, с разрешениями необходимыми.

Собирали подписи губернатору, чтобы как-то этот вопрос решить, потому что мы считали, что это просто нежелание администрации брать на себя ответственность, потому что запретить, конечно, проще чем предложить какое-то другое место или поставить там пожарную машину. Мы и денег не просили никаких, а фестиваль за эти годы уже стал обрастать публикой, пошла информационная волна.

И в газетах про нас писали, и телевидение к нам приезжало, то есть «Время колокольчиков» стал себя зарекомендовывать как народный.

Мы собрали кучу подписей, отправили письмо губернатору, после чего мне позвонили из администрации, попросили приехать. Я приехал и там была очень странная ситуация, мне объяснили, что им пришла бумага от правительства области, что надо посодействовать, и вроде они не против, но полиция что-то не очень согласна… Я спрашиваю, так мне что делать в итоге, фестиваль разрешен или запрещен? Мне, как организатору, что делать? В администрации отвечают прямым текстом: «Вы можете его проводить, но никому особо про это не рассказывайте, проводите по-тихому, в полицию не ходите». Очень странно: администрация мне говорит проводить фестиваль подпольно.

После этого мы начали думать о частных территориях, чтобы не заморачиваться с подписанием этих писем. Проводили фестиваль за Генеральским один раз, там было чистое поле, практически совсем без деревьев. На следующий год, владелец поля сказал, что в двух километрах заправка и он опасается, что что-то загорится. Нас потом и туда не пустили.

Начали рассматривать различные детские лагеря, базы отдыха, но там ценник был нам не по карману, тем более на тот момент фестиваль был абсолютно бесплатным.

Находились сочувствующие, которые какую-то копеечку донатили, но в основном это все было организовано на свои средства. Делали на Андреевской заставе, делали в Елшанке на Байкерской Слободе. Но душе хотелось того, Буркинского простора. Например, на Андреевской заставе облагороженная территория с асфальтовыми площадками, там есть свои ограничения: после 11 нельзя шуметь, потому что там за забором детский лагерь, на костре еду готовить нельзя. Одним словом, вроде и проводим фест, но что-то не то.

Помимо пожароопасности, нам не разрешили проводить в пандемийный год, но мы с пониманием к этому отнеслись, потому что все массовые мероприятия были запрещены. Был запрет в связи с мышиной лихорадкой, и еще в связи с каким-то заболеванием.

— И в итоге ВК оказался в Петровском районе?

— Да, мы дружили с Александром Толстовым, это байкер по прозвищу Дед, он был президентом мотоклуба, и делал свой фестиваль ПМС («Петровская мотослобода») на поляне под Петровском. Мы поинтересовались у него, как он это проводит, приехали, он нас познакомил с Игорем Душутиным, тот познакомил с администрацией Петровска, и вот по сей день мы там проводим это мероприятие.

Администрация Петровска как-то сразу пошла нам навстречу: нужен песок — мы привезем, всякая другая поддержка. Они нам, конечно, денег не дали, но помощь оказывали и оказывают по нашим меркам значительную. Они привозят песок для детской площадки, для пляжа, привозят нам стройматериалы, занимаются выкосом травы, проводят там дератизацию на поляне специально под фест, вывозят мусор, а это всегда было проблемой после фестиваля, после почти тысячи человек, все вывезти. Здесь администрация взяла эту функцию на себя, мы прямо вздохнули с облегчением, за что им, конечно, огромное спасибо. Ну и мы, естественно, после себя оставляем поляну чистую, сохраняются только какие-то функциональные постройки, большой стол, раздевалка на пляже. Местные люди, которые приезжают туда отдыхать, могут ей пользоваться. Туалеты у нас там построены и тоже стоят, это определенные удобства для приезжающих там на этот пляжик вне фестиваля людей.

— Как появился полный звук?

— Не было конкретного момента, который бы разделил это мероприятие на до и после. Это произошло постепенно, по мере того, как фестиваль взрослел. Люди, которые были на первом-втором фестивалях, постепенно обрастали музыкантами, им хотелось представить уже программу с дополнительными инструментами — басом, барабанами и т. д.

Мы пытались какое-то время держать акустический формат, сначала разрешили совсем малый состав и барабанную установку с щетками и ручной перкуссией. В итоге всё это, конечно, расширилось до полного звука. В какой-то момент просто решили не ограничивать творческие порывы музыкантов. Но в то же время, мы не отказались от аккустики. Мы не стали рок-фестивалем. Не так давно мне как раз задавали вопрос: а это у вас рок-фестиваль? При всём желании, его нельзя назвать рок-фестивалем, потому что там достаточно много представителей именно авторской песни.

По моему мнению, и, думается, мнению многих, кто был на фестивале — это не рок-фестиваль. Это фестиваль авторской музыки. В различных ее проявлениях.

Единственный момент — мы не берем на фестиваль, совсем уж тяжелые команды, потому что дистанция будет огромная: выходит человек с гитарой и поёт про осень, цветочки, любовь, а потом какой-нибудь блэк-метал. Это будет совсем непонятно тогда, на кого этот фестиваль рассчитан.

Сейчас на фестивале функционируют две сцены. Сначала вторая сцена была поэтической, мы решили, что поэты будут читать отдельно. Но потом там тоже начали выступать авторы-исполнители, и, в общем-то, сейчас так и остаётся. У нас две площадки, малая сцена с минимальным звуком, где можно почитать стихи и поиграть на гитаре, попеть свои песни, и сцена побольше, она более оснащена технически, звука там гораздо больше. Хотя там также выступают исполнители-одиночки, а в вечернее время — полные команды.

— Фестиваль зарабатывает? Или хотя бы окупается?

— Если ставить вопрос между этими двумя словами, то можно сказать, что он окупается, в последние годы это начало происходить. Я уже говорил, раньше фестиваль был совсем бесплатный и это было всё в минус. То есть ты просто скидывался и понимал, что эти деньги к тебе не вернутся. Ты их взял из своей зарплаты, из своих каких-то сбережений.

Когда мы начали переносить фестиваль на частные территории, где стоял вопрос аренды, никто просто так не давал, проведение стало уже действительно накладным. И с этого момента мы начали делать платный вход, потому что уже вложения становились ощутимыми. Начали делать минимальную стоимость входа, чтобы как-то это отбить. Ну, соответственно, времена менялись. Стоимость входа, грубо говоря, со 100 рублей подросла. Но здесь нет цели на нем заработать. Мы его как начали делать без этой цели — так же и сейчас. Основная идея — чтобы было в кайф.

У меня есть работа, у других ребят, кто занимается фестивалем, тоже есть работа. Ничего подобного вроде «Эх, сейчас бабла срубим!» нет, и мы стараемся цену ставить минимальную, в которую можно проскочить. Если в последний раз в 2023 году цена была 350 рублей за все дни фестиваля, то сейчас чуть подороже — мы с 500 рублей начали. Но это по сути стоимость клубного концерта какой-то местной команды, тех же «Тропы не врут». Мы стараемся, чтобы не было накладно приехать с семьей, потому что смотрим на какие-то дружественные фестивали, и часто ценник достаточно весомый. Если одному человеку, может быть, ещё как-то можно было бы съездить, то, например, семье из четырех-пяти человек уже будет весьма накладно.

В 2023 году мне такой комментарий попался у нас в соцсетях: «Ничего себе, „Колокольчики“ теперь платные стали?». У людей ощущение, что они как были бесплатные, так и сейчас. Пришлось ответить, что они всегда были платными, но только для организаторов, а теперь мы решили это «счастье» разделить на всех приезжающих.

Для многих может быть это не очевидно, но на самом деле очень много вещей, которые требуют финансовых затрат. Я думаю, я бы и сейчас делал фестиваль бесплатным, если бы был у нас спонсор, который бы просто покрывал расходы, а люди пусть приходят и кайфуют. Но, к сожалению, спонсора у нас никакого нет.

А расходов много, те же туалеты построить и обтянуть баннером, какие-то фонарики развесить по территории, ленты, флажки — масса всего, оно же не берётся из ниоткуда, плюс аренда звука.

Из таких мелочей складывается вполне приличная сумма. Как правило она окупается, если остаемся в плюсе, то это подспорье на развитие, закупку каких-то новых предметов или обновления старых, потому что-то, что мы 10 лет назад покупали, пришло уже в негламурный вид. Поэтому финансовый вопрос всегда открыт.

Здесь еще важно сказать, что есть вещи, которые можно купить за деньги, а есть люди, которые могут нам предоставить что-то безвозмездно. Это тоже огромная помощь. Есть люди, команда, которая туда едет, неделю на жаре что-то вбивает, строит, пилит. Это тоже занимает и время, и труд, и эти люди помогают нам безвозмездно. И вот эта народная готовность помочь — она, конечно, играет очень важную роль в проведении фестиваля. Это приятно.

— Почему в 2025 году на волне электронной музыки, хип-хопа авторская песня все еще актуальна?

— Мне кажется, формулировка «всё ещё» какая-то странная, потому что, мне кажется, она актуальна всегда, просто, периодически люди начинают в больших количествах ходить, например, на кавер-бэнды. Может быть поэтому фестиваль за эти годы не разросся до какого-то глобального масштаба. А, например, Machine Head Show, где кавер-группы играют, собирает большое количество людей. Тем не менее, потребность у людей в авторской песне была и будет, и меня никак не расстраивает то, что это не массовое явление.

Часто привожу один пример, правда, по другому поводу, но здесь подойдет. Есть такой замечательный поэт Константин Арбенин и его группа «Зимовье зверей». Группа очень старая, но если сейчас выйти на улицу и спросить сто человек, кто знает группу «Кино», большинство ответит, что знает. Спросить, кто знает «Зимовье зверей», это будет какой-то малый процент.

Но человек делает очень качественную многоступенчатую, многоуровневую поэзию. Есть процент слушателей, который так и будет искать, слушать, узнавать новую музыку. А есть люди, которым проще что-то подпевать под что-то знакомое.

У нас есть разные люди, которые нравится разная музыка. Да, и мне кажется, у нас аудитория где-то даже вот с каким-то одним процентиком пересекается.

— У фестиваля довольно обширная география, были люди из каких-то неожиданных мест?

— Помимо, естественно, Саратовской области, к нам приезжает традиционно несколько коллективов из Тамбова — устойчивые участники. В этом году у нас навскидку Волгоград, Москва, Питер, Уфа, Самара. Из совсем уж дальних приезжали ребята из Архангельска, из Могилёва, из Запорожья. Не знаю, можно ли сейчас говорить, что у нас когда-то играли исполнители из Запорожья?

— Наверное, можно. Почему нет? Чего-то принципиально нового в этом году ждать?

— Кстати, здесь я бы вот что сказал: до 2014–2015 года фестиваль был исключительно музыкальным, не было ни мастер-классов, ни какой-то другой активности. И был переломный момент, когда моя жена Ирина решила развивать прочие развлечения.

Постепенно фест стал обрастать разными плюшками, у нас проводятся различные мероприятия от мастеров. Фестиваль стал интересен именно как семейный отдых, куда можно приехать с детьми, а не только музыку послушать, потому что детям это чаще неинтересно, а походить по мастер-классам, научиться народным ремёслам, попробовать что-то новое своими руками — нравится. Начали оформлять детскую площадку, ставим специальный шатер для детей, песок нам завозит администрация, там какие-то игрушки, развлечения. В этом году мы расширяем детскую зону, будем там ставить лесенки-качельки, небольшой такой ништячок в дополнение.

Из года в год оборудуем площадку для волейбола, натягиваем сетку, люди постоянно играют. Пытаемся какие-то спортивные развлекухи создавать, начиная от дартса, петанк привозим. В этом году вообще решили пойти ва-банк и привезем стол для настольного тенниса. Вот такое у нас точно впервые.

А что-то принципиальное? У нас обновляется состав участников как на мастер-классах, так и на сцене, и он будет отличаться от прошлых лет.

— В прошлом году ты не проводил ВК. Сколько раз возникало желание «забить»?

— Какой компрометирующий вопрос! На самом деле такое желание возникает практически на каждом фестивале. Потому что это такой концентрат напряжения, многозадачности в сами фестивальные дни, что функционируем практически на пределе. Нужно думать обо всём сразу, постоянно возникают какие-то вопросы по организации. Здесь пошло не так, тут генератор не запустился, не можем найти микрофонную стойку, еще какие-то нюансы, закончилась парковка, что-то сдуло, надо что-то чинить. Плюс еще постоянно смотришь на небо, не ждать ли сюрпризов от погоды. Возникает напряженность, нервозность, и каждый раз думаешь: да, блин, я больше не буду делать этот фестиваль. Но потом отпускает, и ты опять начинаешь копошиться, пытаться придумать что-то новое.

Ну и есть момент по поводу команды. Те люди, которые изначально занимались фестивалем вместе со мной, их практически не осталось — кто-то уехал, кому-то надоело этим заниматься, у кого-то приоритеты сменились, кто-то умер. На момент фестиваля я знаю, что за это отвечает один человек, за это — другой, он уже все знает и ему можно ничего не объяснять. И вдруг этот человек говорит: «Я не приеду в этом году»… Еще какая-то ключевая фигура тоже говорит, что не может. И вот эта постоянная потеря бойцов конечно, деморализует здорово.

Но есть определенный круг лиц, которые очень помогают в организации на постоянной основе уже много лет, и на которых можно рассчитывать. И пока эти люди никуда не собираются, вроде бы силы есть. А дальше посмотрим. Ну и здорово, что каждый год появляются новые люди, готовые помогать. Кто-то исчезает потом, а кто-то остаётся в команде. Никакой, естественно, гарантии, что я буду проводить этот фестиваль до конца своих дней, нет.

А в прошлом году произошло какое-то моральное выгорание, никакого желания заниматься фестивалем не возникло. Я ждал-ждал до Нового года, и в январе понимаю, что не хочу делать фестиваль. Решил себя не насиловать и взять отпуск. В этом году как-то пободрее.

В общем — настроения самые что ни на есть позитивные, с нашей стороны подготовка идёт полным ходом! Ждём всех на реке Медведица под Петровском в последние выходные июля, чтобы поделиться этим праздником!