От Музейной долины до инфернальных пустошей. Где увидеть настоящий Саратов — места для туристов, которым важны не только парадные фасады

Что посмотреть в Саратове? Традиционные ответы вряд ли порадуют разнообразием: Консерватория, Набережная, Театральная площадь, Крытый рынок… Но все эти места всего лишь — витрина, не отражающая истинного облика города, его внутреннего мира. О том, какие уголки областного центра, позволяют понять, что такое Саратов на самом деле, рассказывает журналист, альтернативный краевед Антон Касс. Далее — от первого лица.

Если брать исторический центр города, то особенно много всего «винтажнго» находится в его ядре, так называемой «Саратовской крепости». Как и в XVIII веке эпицентром «крепости» остается Музейная площадь, а границы проходят по берегу Волги и западному берегу Глебучева оврага, которые соединяет «тетива» Октябрьской улицы. В эту черту «запаковано» много разных интересных локаций, которые по-настоящему раскрывают дух старого города. Это и усадьбы начала XIX века с их подзаброшенными дворами (например, дом Тюльпина на ул. Чернышевского и Первомайской, или особняк Волкова на Челюскинцев и Песковском переулке), и передающие атмосферу 200-летней давности узенькие улицы-музеи (Северная, Соляная, Тулупная и Валовая).

Но чтобы долго не зависать по подворотням и заколукам, можно пройтись по «пограничной» Октябрьской улице, где располагаются сразу несколько важных исторических зданий и пространств. В самом начале ее особого внимания заслуживает музей Константина Федина. Это здание XVIII века постройки, в нем поочередно находились сторожевой пункт с пересыльной тюрьмой, полицейское управление, народное училище (в нем учился Константин Федин), школа, детский сад, молочно-торговая база и, наконец, музей.

Пересечение Октябрьской улицы с Московской и Соляной — это историческое место сражений времен большевистской революции 1917 года. Здесь, на Московской, 35, некогда была городская дума, ставшая местом политических баталий. А напротив нее находится сквер первой учительницы, с которым связаны разные мистические слухи: дескать, видали тут привидения и странный туман, якобы как напоминание о кладбище при Спасо-Преображенской единоверческой церкви, которые снесли в 1947 году, а затем, собственно, разбили сквер. Сначала он назывался Октябрьским, потом Ленинским, а свое нынешнее название получил по скульптуре учительницы с богатой историей: монумент изначально был частью композиции памятника Александру II у входа в «Липки» (сейчас там стоит Чернышевский). В 1918 году его снесли и переплавили, а фигура педагогини сохранилась. В прошлом веке ее несколько раз перемещали: то ставили в университетском городке, то в 3-й городской больнице, а 1 сентября 1996 года поместили здесь, рядом со зданием минобразования.

В общем, небольшой и малоприметный скверик, окруженный старинными зданиями, сохраняет таинственную атмосферу, как будто это часть декораций из фильма «Господин оформитель».

Кстати, о кинематографе. Совсем радом, в старинном зелёном здании на Октябрьской, 43, находится ещё одна значимая точка — Нижне-Волжская студия кинохроники, история которой началась в ревущие 1920-е. Сейчас она больше известна как саратовский Дом кино, где проходят показы артхаусных фильмов, здесь действует киноклуб «Волшебный фонарь», а также проводятся разные фестивали, самый известный — международный смотр документальной мелодрамы «Саратовские страдания». В подвале студии почти 20 лет действует одно из первых рок-кафе Саратова «Machine Head» — точка сборки исполнителей и слушателей альтернативной музыки.

А чуть ниже, на самом краю «саратовской крепости», тоже на Октябрьской улице, в доме № 56, располагается дом-музей Павла Кузнецова. Само здание и особенно его сад — место тусовок актуальных художников, арт-акций и перфомансов. Культурная (и контркультурная) жизнь здесь бьет ключом круглый год.

Это место не одно столетие считается гиблым и злачным. Здесь прятались разбойники и гангстеры разных поколений, селилась городская беднота, сюда сливали нечистоты. Но теперь, кажется, не все так мрачно. Даже обитаемая часть оврага сегодня — уже не только трущобная и запущенная местность, а своеобразный урбанистический заповедник. Хоть это и центр города, здесь до сих пор можно увидеть пасущихся между частными домами коз и коров, текущие через тропинки ручьи и квакающих по болотам лягушек.

С подачи саратовских художников Глебучев овраг (вместе с окрестностями, с которыми связаны имена таких деятелей, как актеры Анатолий Солоницын, Борис Бабочкин и Сергей Филиппов, певица Нина Русланова и некоторые другие знаменитости) получил лирический синоним «Музейная долина». Произошло это благодаря одноименному проекту музея Павла Кузнецова. Его участники изучали окрестности оврага, фиксировали фольклор, легенды, мифы и символы этой местности, а также объединили представителей разных наук вокруг идеи социального преобразования городского пространства.

Рядом с оврагом располагаются остатки старинных кирпичных и колокольных заводов — на улице Посадского, которая когда-то называлась Кирпичной, и улице Веселой. А на развилке улиц Веселой и Вознесенской улиц стоит неприметный деревянный дом. Сегодня здесь расположено кафе, а когда-то находился ликеро-водочный ежедневно обраставший длинными очередями магазин, который в народе называли «Штаны». Имя объекту советской торговли дали то ли из-за расположения на остром углу спускающихся с Соколовой горы улиц, то ли из-за того, что здесь можно было лишиться последней одежды. Дескать, местность в середине прошлого века была лихой, особенно для любителей пьяных приключений.

Поселок Затон, казалось бы, совсем не примечательное место — частный сектор, цепляющийся к оползню Соколовой горы, берег Волги с бесконечными пляжами и соляриями. На первый взгляд, обычные «курортные задворки», к тому же с руинами Судоремонтного завода, которые стремительно разравнивают под новую застройку. Но в самом начале Затона (можно даже сказать, в его предместьях), на улице Лермонтова, 65, можно отыскать самый старый жилой дом Саратова, построенный в начале XVIII века. Хоть выглядит строение не очень привлекательно и запущенно, оно, во-первых, является объектом культурного наследия федерального значения, а во-вторых и в-главных — немым свидетелем саратовской истории последних 300 лет. Можно сказать, это место силы города.

А еще в верхней части Затона, на каменных складках оползня можно бесконечно, как по Бродвею, гулять по широким железобетонным укреплениям Соколовой горы. И наблюдать свысока за жизнью города, Волгой, пейзажами Зеленого острова… Об этих местах в свое время (когда никаких антиоползневых укреплений еще не было) поэтично писал в своей книге «За живой и мёртвой водой» литератор начала XX века Александр Воронский:

«Незаметно для себя миновали окраины, поднялись на Соколову гору. Она спускалась к Волге рыхлыми складками. У подножья её лепились лачуги, бродили коровы, овцы, свиньи, тарахтели телеги, поднимая жёлтую, долго не оседавшую пыль. Впереди, справа, слева, до самого горизонта разлилась Волга. Разлив был тучен, гладок. Чёрные рощицы, редкие невысокие группы деревьев, стояли полупогруженные в воду. У берега вода блестела от солнца, слепила глаза, дальше над водой стояли тонкие серебряные облака, зыбкие, медленно тающие. С пристани доносились голодные, предупреждающие о чём-то тревожном пароходные гудки, лязг цепей, скрежет лебедок вместе с разноголосым городским шумом. Город лежал в котловине разломанными грудами, свисал над Волгой, подобно исполосованным тканям, полз на горы черепахой, — ещё он походил на небрежно брошенный в заплатах азиатский халат».

На улице 2-й Садовой, недалеко от Городского парка есть небольшой скверик, в тени которого запрятана очень нетривиальная скульптура. Речь про памятник борцам Революции 1905 года. Его установили здесь век назад, к 20-летию событий, которые случились в этом месте. Некогда тут была Институтская площадь, на которой в начале XX века собирались рабочие, недовольные жизнью при царском режиме. В конце 1905 года массовый митинг трудящихся был жестоко разогнан карателями и казаками. Несколько человек погибли.

В память о смерти пролетариев советская власть в 1925 году установила на месте трагедии монумент рабочему с барельефами на революционные темы. Гранитное изваяние выглядит очень ярко и нестандартно, являясь памятником не только борцам за социализм, но и русскому авангарду.

А недалеко от него располагается тоже новаторский для своего времени архитектурный массив — квартал домов 8 марта. Это образец конструктивистского зодчества и пример создания нового быта на рубеже 1920-х и 1930-х годов. Квартал этот стоит посмотреть не только снаружи, но и прогуляться по двору. В его центре находится коммунальный корпус, где изначально были запроектированы клуб, ясли и баня, а в начале XXI века тут расположился музей речного флота.

Старейшее саратовское кладбище — Воскресенское — было основано в первой половине XIX века. За почти два столетия оно пришло в запустение и местами превратилось в непролазные джунгли, которые облюбовали готы и другие неформалы, а также бродяги и охотники за черметом. Местами здесь весьма жутковато даже в светлое время суток, но на центральных аллеях вполне цивилизованно и благоустроено. Тут есть братская могила участников Второй мировой войны, могилы литератора и революционера Николая Чернышевского, захоронение жены поэта Николая Некрасова и многих других известных людей. Здесь же есть памятник биологу Николаю Вавилову, погибшему в саратовском СИЗО в сталинские годы. Возле него регулярно проходят акции памяти жертв политических репрессий.

А еще на Воскресенском кладбище можно найти совсем странную могилу некоей Агафьи Суворовой, родившейся в 1810 году, с двумя табличками: на одной написано, что она скончалась в 140 лет, а на другой — в 146, и при этом была потомком полководца Александра Суворова. Никто из историков не подтверждает родство, да и к возрасту мягко говоря возникают вопросы, поскольку ни один рекордсмен-долгожитель еще не достигал столь больших лет. Поэтому история «игуменьи Агафьи» обрастает легендами и домыслами.

Воскресенское кладбище — это, собственно, не только кладбище, но и некогда одноименная улица, на которой по соседству с могильными крестами в дореволюционных домах до сих пор живут люди. Здания появились в XIX веке, когда при кладбище основали мужскую «Краснощёковскую» и женскую «Курбатовскую» богадельни. Их постояльцы ухаживали за могилами, а после 1917 года дома стали обычным жильем, которого растущему городу не хватало, и людям, по большому счету, не было важно, в каком районе иметь угол.

С 2000 года улица Воскресенское кладбище стала называться Пичугинским переулком в честь саратовского землевладельца Алексея Пичугина. В 1836 году он пожертвовал свой надел на северо-восточной окраине Саратова под место для захоронений горожан.

Сравнительно недалеко от Воскресенского кладбища, на улице Шехурдина, располагается малоизвестный дореволюционный комплекс жилых и производственных зданий — единственный объект такого рода в Ленинском районе города. Это поселок НИИ СХ Юго-Востока — утопающий в зелени массив зданий в стиле модерн с высокими скатами крыш, башенками, чугунной ковкой и огромными окнами. Есть тут как коттеджи, так и многоквартирные дома, в одном из которых проживал Николай Вавилов.

А ещё в поселке НИИ СХ Юго-Востока в 1914 году какое-то время жил и даже работал тут, на земской опытной сельскохозяйственной станции, «знаменитый бессарабский Робин Гуд» и будущий советский военачальник Григорий Котовский. Было это, когда он бежал с нерчинской каторги в родные края, тайком останавливаясь в попутных городах и весях.

Одним из самых ярких зданий тут является чем-то похожая на европейский замок с резным флюгером лаборатория опытной селекции, построенная по проекту архитектора Владимира Карпенко. В свое время это был очень новомодный объект. Возводили его из экспериментальных материалов по новым технологиям. Стены дома выполнены из пустотелого бетона, а полы укладывались с использованием асфальта. Рядом с лабораторией можно найти следы старинной скважины, откуда изначально бралась вода для станции.

Завершить стоит таким местом, о котором не покажут никакие путеводители, а власти предпочтут задрапировать фальш-фасадом и забыть как страшный сон. Это сохранившиеся на окраине Заводского района кварталы до- и ранней послевоенной застройки.

Облупившиеся и потрескавшиеся бараки с отваливающейся штукатуркой. Полуобитаемые общаги с вывалившимися окнами и дверями. Руины и «скелеты» расселенных строений. Такого «добра» осталось немало на улицах Азина, Заречной, Новокрекингской, Хомяковой и Брянской, Санаторном, Больничном и Акмолинском проездах. Местность эта в народе хорошо известна как «Квартала» (с непременным ударением на последний слог) и «Крекинг». Часть зданий уже снесли, на их местах образовались зарастающие бурьяном пустыри, кое-где растут новостройки, сильно меняющие облик этой мрачной окраины, но, кажется, что ничего не может до конца выветрить смрадную атмосферу этих запущенных мест.

Апофеозом городского некрореализма был рабочий поселок крекинг-завода (ныне НПЗ), состоящий из некогда свежих и подтянутых конструктивистских домов постройки начала 1930-х. Они стали рушиться еще в советские годы — уже тогда поселку дали говорящее название «Аварийный» (вероятно, одной из причин ветхости и упадка были последствия бомбежек нефтезавода и его окрестностей во времена Великой Отечественной войны). Вкупе с пахучими выхлопами завода и депрессивным буханьем факела, поселок этот даже в самые лучшие годы был мрачным и суровым местом.

Сегодня от него остался лишь закрытый ларек с некогда работавшим там баром-рюмочной и продуктовой лавкой, да четырехэтажка на 1-м Акмолинском проезде, в 1990-е годе переоборудованная из жилого коммунального дома в коммуну-приют для собак. На месте снесенных крекингских домов почти ничего не строят (близость опасного производства), поэтому местность превращается в зарастающие пустоши, перемежающиеся со свалками, промзонами и заброшенными садами. Это тоже Саратов, его «ржавый пояс» и потайная изнанка.