Вместо фляжки — термос с чаем: анонимный алкоголик из Саратова в 70 лет пошел учиться на социолога

Как-то по заданию редакции я оказалась в клубе анонимных алкоголиков. До сих пор помню это смущение, когда в кругу незнакомых людей должна представиться фразой: «Здравствуйте, я Вика и я — алкоголик». С тех пор прошло 15 лет. Я бы сходила еще раз, чтобы узнать, что изменилось. Но жизнь подкинула знакомство с анонимным алкоголиком, у которого стаж трезвости аж 25 лет. И в свои 70 он поступил на магистратуру по социологии СГУ. Назовем его Иван.

Иван, узнав, что я журналист, к беседе по телефону расположен не был. Назначил встречу в Саратовском обществе трезвости, там как раз было отчетное собрание за прошлый год и юбилей — 40 лет обществу. Но не обещал, что придет, сказал — «как получится».

Раньше так называемый «Дом трезвости» располагался в историческом особняке на улице Григорьева, и о нем знал чуть ли не каждый саратовец. Но в 2022 году здание исключили из перечня муниципального имущества, предоставляемого в безвозмездное пользование. Трезвенники сменили адрес, а памятник культурного наследия с тех пор стоит заброшенным.

Теперь общество трезвости снимает помещение на Шевченко, 2. Там же располагается медицинский центр, где выводят из запоя, кодируют, проводят психотерапию. Бессменный лидер всех саратовских трезвенников — Наталья Королькова — уже 40 лет руководит и обществом, и центром. На отчетном собрании, кстати, ее снова избрали на пост председателя, потому что представить «Дом трезвости» без нее невозможно. В своем роде женщина-легенда, известный общественный деятель Саратова. Я была рада ее видеть в строю.

Но сидела на собрании без всякой надежды увидеть там Ивана, ибо по телефону он был слишком подозрительным. Ну, думаю, хотя бы про трезвость послушаю. Вокруг собралось много людей разных возрастов. Алкоголиками они не выглядели. Старичок, сидевший сзади меня, тронул за плечо и спросил:

— «Ликвидацию» видели? Сейчас по телевизору идет.

— Нет, — говорю, — только про «Резервацию» слышала.

«Ну, это точно не Иван», — думаю. Тут ко мне подошел бодрый мужчина в пиджаке и с рюкзаком — это и был Иван. Собрание началось.

— Они тут все идейные трезвенники. Ты тоже идейная трезвенница? — шепотом спрашивает меня Иван.

— Ну, я не хочу пока расставаться с алкоголем, — честно отвечаю я.

— Он тебе не мешает?

— Нет.

— Ну и все, — Иван отвернулся слушать отчет.

«Возрождение утраченных возможностей, помощь тем, кто в сложной ситуации — это наша основная идея, — зазвучал голос Корольковой. — Мы работаем не только со взрослыми, но и с детьми. Чтобы они выросли с правильными взглядами на жизнь, умеющими отстаивать свою трезвенническую позицию».

— Вы давно в обществе трезвости состоите? — спрашиваю я Ивана.

— Я активным членом не являюсь, но отношения поддерживаю. Пришел в январе 1997 года. Тогда же была первая группа анонимных алкоголиков.

Сообщество анонимных алкоголиков (АА) и общество трезвости — две разные организации, но с общими целями. АА — только для зависимых (алкоголиков), желающих прекратить пить. Общества трезвости — для всех, включая непьющих, «бытовых пьяниц» и тех, кто хочет поддержать здоровый образ жизни. По словам Ивана, его вывело из тьмы членство в АА.

«Мы видим позитивную тенденцию к снижению потребления алкоголя в России. Но в то же время видим в информационном пространстве наступление запрограммированной мафии, не могу по-другому назвать, — слышится голос Корольковой. – Пропаганду алкоголя, кому это выгодно — мы разбираем на группах».

Я мельком вижу у Ивана на лацкане пиджака значок. Шепотом спрашиваю, что это.

— «Ветеран Росгвардии», — отвечает он.

— Это вас надо с праздником поздравить, 27 марта — День войск национальной гвардии. Вы праздники отмечаете? А что пьете?

— Сок, лимонад, чай. Так же сидишь за столом ешь.

«Большая часть людей считает, что зависимый — это тот, кто валяется у мусорного бака, — продолжает председатель. – Но привожу пример нашего соратника: ему на предприятии сказали подготовить развлекательное мероприятие. Он всех обзванивал и приглашал, но было одно условие: без алкоголя. Только 20% согласились, остальные бросили трубку. А это серьезная организация!»

Замечаю, что Иван во время отчета что-то пишет на клочке бумаги, и вопросительно смотрю на него.

— Это я для себя пишу. Об идеологии трезвеннического движения, — шепчет.

— У вас своя есть?

— Пытаюсь разобраться. А ты скоро адептом станешь? — усмехается он.

— Пока не готова бросить бокал.

— Потом в нем нужда отпадает. Получаешь радость от неупотребления. Я уже с 2001-го года не пью. 25-й год пошел.

Отчетное собрание кончилось торжественным награждением всех лиц, причастных к борьбе за трезвость в Саратове и приглашением к чаепитию. Женщины накрывают на стол, кто-то принес аппетитные блинчики с мясом. Мы с Иваном стоим чуть поодаль. Он достает из рюкзака термос — чай у него свой. Мимо проходящие приветствуют его обращением «Майор».

Иван о себе говорит вскользь, все больше об анонимных алкоголиках. Эта группа оказала ему большую подмогу, и он до сих пор продолжает ее посещать. Особенно когда на душе одиноко. Он рассказывает, что допися до того, что боялся брать в руки деньги и выходить на улицу. В 40 лет залез в словарь и начал читать про стадии алкоголизма, понял, что у него вторая и так жить нельзя.

— Я пил по чуть-чуть, но в течение долгого количества времени. То есть не сразу стаканюху опрокинул, во мне всего 60 кг — я упаду. А по чуть-чуть.

— Так есть люди, которые с фляжкой ходят, пьют по чуть-чуть и ничего, — говорю.

— Но фляжки-то большие были, по пол-литра. Впрочем, я сейчас так же хожу и чай пью, — он кивнул на термос, который принес с собой. — Ничего не изменилось.

Мы смеемся.

Иван рассказывает, что протрезвел окончательно, попав в содружество АА. Однако не сразу. По его словам, он 4 года еще «кувыркался».

— Для анонимных алкоголиков существует понятие дна. То есть, каждый попадающий к нам ощущает свое дно. Потери настолько сильны, что встает вопрос о необходимости выжить. Человек социально разадаптирован, не может работать. Если здесь собрались идейные трезвенники — вот, дескать, мы приняли решение, что не пьем, это неинтересно. То у анонимных алкоголиков — если ты выпьешь, то наступит капец. Один бокал — это уже путь к смерти.

Иван приносит мне конфет со стола и буклеты Саратовского общества трезвости. В разговоре, почему он вообще начал пить, копает глубоко в прошлое. Как был тощим скромным юнцом, а хотелось производить впечатление. Рюмка была для храбрости. Потом уже пьешь, чтобы снять стресс, освободиться от навязанной обществом социальной роли.

— Все носят маски, хочешь — не хочешь, а ты зажимаешь свои чувства. В психологии алкоголизм — это болезнь замороженных чувств, — говорит он.

Как выяснилось, Иван успел поработать психологом, когда был еще при погонах. На вопрос, зачем ему социология в 70 лет, ссылается на преподавателя, который подбил пойти учиться — Николая Сергеевича. Тот тоже пришел на собрание, но не как член клуба, а в качестве исследователя. Майор исчезает в толпе, и уже Николай мне рассказывает, что Иван имеет уникальный длительный опыт с точки зрения участия в содружестве анонимных алкоголиков. А его возраст не имеет значения. Сейчас многие люди 40+ идут учиться. И можно найти много мест, чтобы работать, например, удаленно. Работники соцсферы всегда нужны, актуально направление с боевой травмой.

Когда Иван появился вновь, мне уже надо было уходить. Напоследок я спросила, в чем его радость жизни.

— Я из политработника, коммуниста, атеиста поверил в нечто божье, которое больше, чем я. Радость — в благодарности к нему. Что позволило мне встать с утра, собраться, сюда добраться, побеседовать с Викторией, дать ей буклеты и конфет. И так каждый день.