Пережил ампутацию и рак: история «самого модного деда», который превратил себя в ходячую арт-инсталляцию

В сером российском городе живет человек, чьи яркость и блеск ослепляют. Не заметить Александра Васильева невозможно: бодрой походкой с чемоданчиком в руках он гуляет по улицам в разрисованной одежде, пока прохожие сворачивают шеи, заглядываясь на эпатажного мужчину. Многие останавливают Александра, чтобы сфотографироваться, а молодежь уже успела прозвать его «самым модным дедом». Кто он такой, почему так одевается и что носит в чемоданчике — в материале НГС.

Впервые Александра Васильева мы встретили летом. Высокий, в яркой одежде, которая на первый взгляд может показаться аляповатой. При детальном рассмотрении становится ясно — в образе есть авторский замысел.

Футболка покрыта абстрактными золотыми и серебряными полосками, джинсы — с красными и синими разводами. На голове разноцветная принтованная бейсболка, на шее — подвеска в виде звезды, пальцы украшают массивные кольца. Из совсем неожиданного: два совершенно разных ботинка. Один — расписной кроссовок, другой — массивный, сине-черный, который оказался ортопедическим.

«Треть стопы ампутирована, без специальной подошвы я не могу нормально ходить», — объяснил Александр, поймав заинтересованный взгляд.

Прохожие сначала думают, что он чудак, артист или «перепутал обувь с похмелья». Но Александр давно к этому привык. Иногда его спрашивают, почему он не раскрасит второй ботинок, и художник спокойно отвечает, что не хочет.

«Разная обувь — не дизайн, не стиль, не эпатаж. Это медицинский факт, моя честность перед людьми. Я не комплексую, но раскрашивать буду только здоровую ногу», — подчеркнул он.

Александр Васильев — москвич по рождению. Учился на философском факультете, но карьеру построил в сфере сетевого маркетинга — MLM. Было время, когда он занимался ресторанным бизнесом, открывал продуктовый магазин, но не срослось, и MLM оказался для него надежнее. Встречи, переговоры, семинары — все это отнимает львиную долю его времени, но на творчество он всегда найдет часок-другой.

Александр — художник-самоучка. В школе он ненавидел уроки рисования: шутит, что вместо человечка получался только огуречик. Навык пришел с годами. Однажды он решил применить его не на привычном холсте, а на одежде, — и закрутилось.

«Моя мама была очень красивой и известной в своих кругах женщиной. Когда мы шли по улице, на нас оборачивались, смотрели вслед. Я привык быть в центре внимания, а когда вырос, заметил, что смотреть на меня перестали. Это меня обеспокоило», — объяснил он.

В мире, который стремительно обретал яркие краски, Александр побоялся стать блеклым пятном. Он видел, как ярко, не стыдясь цвета, могут одеваться мужчины, и решил, что и ему нужно что-то сделать со своим стилем, чтобы снова стать заметным. В интернете он нашел известного кастомайзера (художника по одежде) и договорился об обучении. Купил краски, кисти, мольберт и… На этом всё. Сложил все в угол и полтора года не прикасался к набору для творчества.

Однажды ему приснился дедушка — художник-портретист, которым он очень гордится и чьими работами восхищается. По словам Александра, он рисовал вождей для демонстраций на Красной площади. Сон мужчина расценил не иначе как послание с небес и тут же взялся за кисти и краски.

«Я его копия, только дедушка рисовал маслом на холсте, а я создаю абстракцию на одежде. И вот я начал, почти месяц не выходил из дома, изредка выползая в магазин. Спал по три–четыре часа в сутки, ел дешевую лапшу быстрого приготовления и никак не мог остановиться — разрисовал 11 вещей», — вспомнил Александр.

Получившиеся изделия он носил сам, но врал, будто заказывает вещи у лондонского художника. Выдумка сходила за правду, пока друзья не заметили, что пальцы у Александра вечно в краске, и не сказали: «Кончай врать, мы знаем, что это ты».

Техника у Васильева простая: он берет готовую одежду и расписывает ее специальными красками для ткани и обуви. Работает слоями. На роспись одной вещи уходит до двух недель: приходится ждать, пока высохнет один слой, прежде чем приниматься за следующий.

«Это не мазня, это технология. Обычные краски смоются после первой стирки, а эти держатся десятки стирок, если стирать не в агрессивной среде», — объяснил художник.

Стиль Александра — абстракция. Полоски, квадратики, трафареты, кляксы. Цвета он любит яркие и блестящие: золотой, серебряный, медный. А черный добавляет для брутальности.

«Если совсем всё сверкает, получается женский вариант, а я мужчина, мне нужна мужественность. Поэтому я добавляю черные элементы, иногда крупные, грубые», — добавил кастомайзер.

Александр Васильев принципиально не гонится за дорогими вещами. Чтобы доказать себе и другим, что «копеечные штаны могут выглядеть на миллион», он специально пошел за ними в винтажный магазин.

«Раньше это называлось секонд-хенд, а теперь красиво назвали: винтаж. Купил джинсы за полторы тысячи рублей со скидкой: обычные, синеватые, приличные. Разрисовал их ярко-красными и синими пятнами, потом заляпал черным — и получилось круто. Теперь это одна из моих лучших работ. Люди смотрят, говорят: „Дорого, наверное“. А я говорю: „Полторы тысячи“. Не верят», — улыбнулся художник.

В гардеробе есть и дорогие вещи, брендовые, купленные в Европе. Недавно на Новый год ему подарили американский пуховик, который стоит, по словам Александра, от 10 до 15 тысяч долларов. Его он пока не расписывал.

«Обязательно распишу. А остальные куртки, пуховики, пальто — всё уже с моими полосками», — заверил он.

Сегодня у него уже больше полусотни расписанных вещей. За прошлое лето — 64 комплекта: обувь, футболки, джинсы, верхняя одежда. Какие-то вещи он дарит, какие-то носит сам, крайне редко выполняет что-то на заказ и ничего не продает. Показ своих коллекций на подиуме Александра тоже не интересует — ему просто нравится творить. А модное шоу — может быть, когда-нибудь.

У Александра диабет второго типа. Несколько лет назад на ноге появилась маленькая ранка, но он не обратил на нее внимания. Началось заражение, гангрена, сепсис.

«Нога стала черной. Врачи готовили ампутацию до колена, но оттяпали только треть стопы», — рассказал он.

Александр лежал в реанимации, ездил в инвалидном кресле, потом учился ходить на костылях, а через полгода выбросил их, встал и пошел сам — без поддержки.

«Племянник называл меня Терминатором. Помните, как его расстреливали, он сломался, но потом восстановился и побежал дальше? Вот и я так», — вздохнул художник.

Люди разную обувь замечают: кто-то без тени смущения пялится, кто-то, напротив, кидает робкий взгляд, кто-то отпускает шуточки, мол, напился и перепутал. Александр реагирует спокойно и невозмутимо продолжает гулять по городу в своих разных ботинках. Кстати, ходить ему нужно много — это полезно и для здоровья, и для бизнеса. Раньше он с удовольствием разъезжал на своем кабриолете, но продал его.

«Хожу пешком на длинные расстояния, на метро езжу, а если опаздываю на встречу, то беру такси. Но своим ходом мне больше нравится: люблю гулять и себя показывать, ведь мои работы все на мне», — улыбнулся собеседник.

После ампутации состояние его здоровья снова ухудшилось: добавилась онкология. В результате химиотерапии он потерял волосы и вес, похудев на 50 кг, но справился назло всем болячкам.

«Врачи удивляются до сих пор. Говорят: „С вашими диагнозами девять из десяти умирают в первый год“. А я — живу, уже четыре года прошло», — сказал Александр. Именно побывав на грани жизни и смерти, он и начал рисовать.

На встречах и на улице Александра Васильева всегда можно узнать не только по одежде, но и по голубому чемоданчику. В кейсе у него медицинские приборы «по бизнесу», а в рюкзаке — необходимые повседневные вещи, включая лекарства и приспособления для диабетиков.

«Пробовал ходить с маленькой сумкой, оставлять всё лишнее дома — не могу, как без рук», — объяснил он.

Своим появлением на улицах художник вызывает преимущественно улыбки, особенно у молодежи. Подходят, фотографируются, знакомятся. Люди в возрасте чаще смотрят издалека, но тоже с интересом. Как-то раз Александра сняли со спины и выложили в местный паблик — ролик набрал около полумиллиона просмотров.

«Я читал комментарии, ждал хейта. Что-то в духе: „Клоун, дед-псих, что он на себя напялил“. А оказалось, 95% комментариев были: „Крутой мужик“, „Несет радость“, „Мы его видели в центре, классный“. Это меня поразило», — признался кастомайзер.

Но случались и конфликты. Однажды Александр подвергся нападкам со стороны пожилого мужчины.

«Подходит дедушка, спрашивает громко: „Кто тебе разрешил так выглядеть?“ Я говорю: „А что не так? Лифчик на мне? Колготки? Нет“. Он говорит: „Слишком ярко“», — рассказал он.

Александр не злится в такие моменты, а смеется. Говорит, его оружие — юмор. Чаще у него спрашивают, где взять такие вещи, имеет ли он отношение к моде, а еще сравнивают с эстрадными певцами: то с Шурой, то с Филипом Киркоровым. Реже — с Сергеем Пенкиным и Борисом Моисеевым. А недавно его назвали «самым модным дедом».

«Иду вечером из метро, время около одиннадцати. Навстречу стайка старшеклассников, человек десять–пятнадцать. Один говорит: „О, смотрите, это самый модный дед в городе“. Они не засмеялись, просто посмотрели и пошли дальше. А я сначала обиделся: какой я дед? А потом думаю: ну, ведь я дед. У меня и внук, и внучка. Мне 59 лет. И я модный — это правда», — рассмеялся кастомайзер.

С тех пор он с юмором использует это прозвище и уверяет, что «модный дед» — звучит круто.

Александр переехал в Новосибирск в 2019 году по семейным обстоятельствам, успев пожить в разных городах страны и за границей, и признался, что в первое время у него была депрессия от серости и холода. Со временем художник полюбил город. Зимой и весной он спасается одеждой — без ярких красок на себе начинает тосковать.

«А рисовать, наоборот, не могу. Всю зиму, март, апрель — не подходил к мольберту вообще. Сказывается картина за окном. В мае хочу в выходные рисовать с утра до вечера, ведь творчество — это подпитка», — поделился собеседник.

Начав, он уже не останавливается: «еще пара мазков» превращается в «боже, уже пять утра». Недостаток сна сказывается на основной работе, но бросить кисти художник не может: слишком уж захватывает процесс.

Александр подумывает об открытии мастерской и обучении подмастерьев, но монетизация для него остается на втором месте. Творчество, по его словам, — это история про душу и красоту. Этим ему и хочется делиться с людьми.