«Хочу рядом лечь»: мать погибшего на СВО героя из Саратовской области поделилась горем

Продолжается специальная военная операция, военнослужащие ежедневно проявляют мужество и героизм, отстаивая интересы России ценой собственной жизни. Боль потери касается не каждой семьи, но те, в чей дом пришло горе, сами могут давать уроки мужества. У Елены Яралиевой день рождения 7-го ноября, сегодня ей исполнилось 63 года. В этот день она больше не получит поздравление от любимого сына — Александра Демина — он погиб на СВО. Беда не приходит одна — в одночасье из жизни женщины ушли отец, сын и внук. А последний удар нанес бывший муж, который в жизни детей не участвовал. Судьба женщины, которая переживает большое горе, — в ее рассказе корреспонденту 164.RU.

«Я родилась в Саратовской области — Балашовский район, село Смычка. Все было, как у всех — школа, медучилище, работа в поликлинике. Хотела связать жизнь с медициной, в Балашовское медучилище поступала с большим желанием, а потом ходила на работу с удовольствием. Вначале работала в аптеке, а потом в кабинете врача-эндокринолога. С мужем познакомилась как раз тогда, когда работала в поликлинике. Он жил через три дома, был учеником телемастера, работал в телеателье. Мы ходили в одну столовую, по одним тропинкам. Так и познакомились. Поженились, родились дети — дочь Ирина и сын Александр. В поликлинике я проработала 16 лет, но пришлось уйти. Мы развелись с мужем, детей надо было как-то кормить. Я перебралась в Москву и хваталась за любую работу.

Сашка рос смышленым парнем, тоже мечтал поступить в медучилище. Я работала по субботам, часто брала его с собой на работу, он с детства уже привык к этому. Но в первый год не сдал вступительные экзамены, поэтом поступил в местное ПТУ. Мне еще люди говорили: «Как это, мальчик такой одаренный, а пошел в ПТУ?» Но он от своей цели не отказался и на следующий год поступил в медучилище. А после окончания его забрали в армию. Он служил в медсанчасти. После армии поехал работать в Москву, помню, с первой зарплаты подарил мне спальню в новую квартиру. После развода с мужем мы делили имущество, разменяли квартиру, и я осталась без мебели.

В Москве его жизнь сделала крутой поворот — он стал бортпроводником. Летал на больших «Боингах» на 500 человек в разные страны мира. Рассказывал, что рейсы бывают разные, устаешь на «разворотных», когда летишь на север — там самолет стоит три часа и летит назад. Так он проработал восемь лет, а потом вышел на пенсию, у бортпроводников она раньше.

Устроился на завод, купил квартиру в Солнечногорске. Жил обычной жизнью. Но во время пандемии коронавируса завод закрыли. Без работы Саша оставаться не мог и стал директором котельной. Сначала он туда пришел оператором устраиваться, но начальник удивился: куда же ты с высшим образованием — и разнорабочим? Саша же успел еще получить высшее образование по психологии. Поэтому ему дали должность директора.

А потом началась специальная военная операция. Он был мобилизован. У меня сразу было плохое предчувствие. Ну какой из него военный? Он же человек совершенно другого склада. Но он говорит: пойду. Сначала старался мне звонить, если была возможность. Но связь была плохая, им надо было залезать на деревья, чтобы она работала. Я уж ему говорю: «Не надо, не мучайся, лучше не звони. Я тебя жду».

Последний раз я видела его в декабре 2024-го. Я помогала, чем могла, отправляла медикаменты, гуманитарную помощь. В январе–феврале уже с ума сходила, попала в больницу от переживаний. Потом он звонит, говорит, отправляют на боевое задание. И все… Больше никаких вестей. Я сразу почувствовала, что произошло. 16 апреля — в день его рождения — его не стало. Ему было 37 лет.

Где искать, как искать? Я ничего не знала. Но у Саши есть названный брат Тимофей. Я после развода повстречала другого мужчину, у него был ребенок. И мы жили дружно — они очень сдружились с Сашей. Тимофей уже побывал в горячих точках, у него два ранения, четыре контузии. Он жил в Ростове и обратился в Центр опознания погибших. Там в морге он нашел тело Саши, узнал его по татуировке ВДВ. Переодел, повесил на шею крестик.

Я тоже поехала в Ростов. Сердце сжималось. Звонили командиры, из военкомата тоже звонили. Саша был младшим сержантом в группе десантников. Но я могу ошибаться в званиях — я в этой теме вообще ничего не понимаю. Он хотел жить, хотел вернуться живым. Похоронили его с почестями.

Такой мальчишка был — не пил, не курил. С работы идет из Аэрофлота, мне звонит, там белочки в парке. «Мам, у них такие хвосты пушистые, а у их детей — еще пушистее» — смеется. Он их орешками кормил. Такой жизнерадостный, всегда улыбался, жизнь любил.

Как это горе пережить? Просто как? Время поможет? Сказали, со временем будет легче, но становится только хуже. Я езжу в Саратов к дочери, не могу быть одна, приезжаю обратно. В воскресенье ездила на кладбище. Опять нервничаю. Это горе никак не переживешь. Может, был бы мальчишка плохой, непутевый — легче было бы. А он такой ласковый был, добрый.

Внучка осталась Марьянка, ей пять лет. Но они с мамой живут в Солнечногорске. Приезжали на похороны. Его отец на похороны даже не пришел, не знал, что его не стало, не интересовался. Зато стал претендовать на выплаты! Нас бросил, его воспитанием не занимался. Жил своей жизнью, а нам нервы трепал, скандалил. Саша его ненавидел. Нам квартиру трехкомнатную купили мои родители, так он нас оттуда выжил. Саша даже на него кидался, защищая меня, когда опять начинались скандалы. И потом взял мою девичью фамилию — Демин. Мне тоже говорил: «Мам, поменяй». А я не стала — слишком много мороки с документами.

Муж после развода все себе забрал — машину, гараж, дом двухэтажный. Когда на суд по выплатам пришел, очень нагло себя вел. С его стороны какая-то женщина была, которая меня обвиняла, что я пью, курю, самогон варю. Но другие слова плохого не сказали. Ему судом было отказано, но он собирается обжаловать приговор. У меня не было сил этим заниматься. Сноха помогала.

Мне эти деньги… Они мне руки жгут. Люди мне говорят, что сочувствуют потере. Но ребенка потерять — это другое горе, это не муж, ведь мужа можно нового встретить. Это сын… Меня поддерживает общественница Кристина Соколовская, звонит, говорит: «Вот, Елена Николаевна, весной отвлечетесь — дача, огород!» А я спрашиваю — для кого это все мне теперь сажать? Раньше было — приедет, улыбается. «Мам, мамочка!», «Пойдем, праздник тебе устрою». И вел куда-то роллы есть. А я говорю: «Саш, да не ем я это!»

Сейчас у меня нет ни цели, ни смысла в жизни, ничего. Ни на что я не надеюсь, никакого будущего не вижу. Я вот на кладбище ездила — хочу лечь там с ним, и мне бы было хорошо. Вот какое будущее я вижу. Я на кладбище приехала, легла на могилу, и как будто обняла его. И мне хорошо. Я так скучаю по нему.

Дочь переживает. Не только о брате. Ее сын, мой внук, умер от отека легких, вирус какой-то был. Ему только 18 лет исполнилось. Единственный ребенок. У меня умер папа, ему 86 лет было, последние восемь лет он у меня жил. Умер брат от хронической болезни. Я, когда в больнице лежала, от врача услышала фразу «Смерть не приходит одна». Так она всех забрала. Я не знаю, как это объяснить. Никогда зла никому не желала и ни копейки никому не должна. Я ни у кого ничего не брала. Саша всегда работал, мы ни у кого ничего не просили.

Если жизнь повернуть назад, я бы много что изменила. Но я бессильна. Когда он уходил, я как чувствовала, что не вернется… И Саша на самом деле тоже. Он как-то, будучи на СВО, сказал: «Мам, мне кажется, я отсюда не приду». И не пришел.

Напомним, ранее 164.RU рассказывал историю вдовы героя СВО Кристины Соколовской. Она исполнила песню, посвященную подвигу российских солдат.