«Хочешь в Саратов? Езжай в Марцан»: саратовец — о работе с ИИ в Bild и сходстве Берлина с Россией

Выпускник саратовского физтех-лицея и КНИИТа начинал в Саратове с создания сайтов для местных бизнесов. В 2019 году он с женой и пятимесячным ребенком переехал в Германию, где устроился в международную компанию, перешел в онлайн-банкинг, второй раз стал отцом и перешел в Axel Springer — одну из крупнейших медиакомпаний Европы. О том, почему Берлин похож на Саратов, как немецкая бюрократия может подкосить в самом начале и в чем Германия точно проигрывает России — в нашем материале.

Максим Каширин — выпускник КНИИТа. Еще будучи студентом он начал делать сайты для компаний разных отраслей: недвижимость, здоровье, ремонт, кафе и рестораны. Тогда же он устроился в местное деловое издание «СарБК». Там он впервые погрузился в мир данных и аналитики. «У нас на сайте стояли разные счетчики, мы смотрели, откуда посетители приходят, что они читают, какие самые интересные новости», — вспоминает Максим. Эта работа стала для него первым системным знакомством с анализом пользовательского поведения. Он изучал поисковую оптимизацию и системы аналитики, что позволило прокачивать свои скиллы и понять больше на основе практики, а не только вузовской теории.

После «СарБК» его карьера вышла на международный уровень. Он начал работать с такими гигантами, как Amazon и Google. «Там уже, конечно, требования повыше, приходилось много чего нового учить», — признается он. Фундаментальное образование дало ему хорошую математическую базу, поэтому разбираться в сложных вещах было проще. Но этого было недостаточно. «Самый большой опыт я получил именно что-то делая. Такому, конечно, в университете не учили. Это всё приходилось изучать, и плюс была потребность», — говорит Максим.

В 2019 году супруга Максима, Ольга, предложила попробовать себя где-то за рубежом. Она хорошо знала немецкий язык и ранее приезжала в Германию по программе обмена. «Давай попробуем куда-нибудь поехать. Найди работу, поищи хотя бы», — предложила она.

Максим отправил несколько резюме на заинтересовавшие его вакансии. Ответил один немецкий стартап. «Сказали: „Да, ты нам подходишь, мы очень хотим, чтобы ты у нас работал, переезжай“, — говорит Максим. Ситуация осложнялась тем, что на тот момент их первому ребенку было всего 5 месяцев. Риск был огромным. „Мы переехали в страну, вообще не зная, что и как здесь в плане жизни. Как туристы, конечно, мы тут все примерно понимали, но… я немецкий вообще не знал, я знал только английский тогда“.

Стартап, в который он устроился, занимался онлайн-торговлей, его тематика была похожа на «Леруа Мерлен» — мебель, сад, огород. Компания работала на три страны: Германию, Францию и Италию, при этом весь коллектив, около 60-70 человек, находился в Берлине. «Было очень интересно узнавать, как разные люди, разные культуры мыслят. Потому что рядом с тобой итальянец, там — немец, сзади — француз», — делится впечатлениями Максим.

После почти трех лет в стартапе по продаже мебели Максим сменил работу. Во время пандемии, когда экономику «накачали деньгами» и многие компании начали быстро расти, ему поступило заманчивое предложение. «Один стартап, второй, куда я перешел в итоге, был онлайн-банкинг. Банки, инвестиции, вот это все», — уточнил собеседник. Его переманили, предложив более интересные задачи, современные технологии и более высокую зарплату.

Однако на этом его карьерный путь в Германии не остановился. Сейчас Максим работает в компании Axel Springer, одном из крупнейших медиаконгломератов Европы, владеющем такими изданиями, как Bild и Welt.

В Axel Springer команда Максима активно внедряет искусственный интеллект в работу новостных агентств. В его обязанности входит широкий спектр задач, где ИИ может улучшить и автоматизировать процессы. Прежде всего — анализ больших данных. У компании огромный архив исторических новостей. «С помощью искусственного интеллекта это все гораздо проще просчитать», — объясняет Максим. Алгоритмы извлекают из текстов множество параметров: определяют эмоциональную окраску (позитивная, негативная или нейтральная новость), стиль написания, основные темы, упомянутых персон, организации и даже футбольные клубы.

Вся эта работа направлена на то, чтобы понять, какой контент лучше всего работает с аудиторией. «Ты видишь, какие темы хорошо привлекают трафик», — уточняет собеседник. Эти данные затем помогают журналистам и редакторам принимать более взвешенные решения о том, на какие темы стоит писать больше. Бизнес-модели изданий Axel Springer, как он поясняет, строятся либо на привлечении максимального охвата и трафика, либо на продаже подписок, и для каждой из них метрики успеха — разные.

При этом Максим подчеркивает: «Мы его [ИИ] не изобретаем, а просто внедряем, берем лучшие технологии и пытаемся их в наш бизнес внедрить».

Как привыкнуть к магазинам, которые не работают по воскресеньям

Первые месяцы были особенно тяжелыми для его жены, хотя она и знала язык. Сам Максим долгое время мог обходиться без немецкого. На работе общались на английском, дома семья говорила по-русски. «Я жил в Берлине почти три года и вообще не знал немецкий. Потому что мы разговаривали на работе по-английски, дома по-русски, в магазин тебе надо сходить, молча что-то делаешь».

Ситуация изменилась, когда его ребенок пошел в детский сад. «Ребенок уже начинает говорить по-немецки. Ладно, я его понимал, но все равно какой-никакой стимул есть», — говорит саратовец. Максим записался на курсы немецкого, занимался интенсивно — несколько раз в неделю по три часа, и в итоге достиг уровня B1. «Я выучил его на достаточно хороший уровень, чтобы самые простые вещи можно было обсудить. Но в целом… он все равно не идеален».

Гораздо большим испытанием стала немецкая бюрократия. Коллега Максима из Индии ждал визу полгода, получил ее, приехал и попал в замкнутый круг:

• Чтобы снять квартиру, нужен счет в немецком банке.

• Чтобы открыть счет в банке, нужен налоговый номер.

• Чтобы получить налоговый номер, нужно обратиться в налоговую, и его изготовление занимает до 6 недель.

«Конечно, эта процедура очень сильно тебя может в самом начале подкосить», — комментирует Максим.

Не менее сложно было снять жилье. «Если ты хочешь снять квартиру, тебе объявляют время, например, суббота в 12 часов. Приходите все, кто хочет. Люди приходят. 100 человек… Квартиры обычно сдаются без мебели и очень часто даже без кухни». Потом все заинтересовавшиеся заполняют анкеты, и владелец выбирает того, кто ему больше понравился. Максиму и его семье повезло — им помогли местные друзья, которые оформили квартиру на себя. «Снять квартиру из России в Германии было нам нереально», — подчеркивает собеседник.

Еще одним культурным «открытием» стало, что по воскресеньям в Германии закрыты все магазины. «Поначалу для нас это был шок. А что в воскресенье делать?» Со временем он увидел и плюсы: воскресенье становится настоящим днем для семьи, общения с друзьями, поездок и детских праздников. «Ты уже начинаешь со временем через 3−4 года понимать, ага, если кто-то хочет прийти в гости или нас пригласить, конечно, это надо делать в воскресенье». Но иногда, если забыл купить какую-то мелочь, это все же раздражает.

Правда, недостатка в общении с детьми у Максима и Ольги нет. Он признается, что дети почти всегда с ним и с супругой, так как рядом нет бабушек и дедушек:

«И иногда, когда они в садике и школе, я работаю из дома, а Оля начинает, например, работать в 10-11, то позволяем себе позавтракать в каком-то новом заведении».

Одним из неожиданных открытий для Максима стало архитектурное сходство Восточного Берлина с российскими городами. «Если хочешь поехать в Саратов — езжай в Марцан (район в Берлине. — прим.ред.). Высотки, забитые парковки, один магазин, одна школа, широкие улицы, никаких тебе кафе-ресторанов на улице. Да, так и есть», — говорит Максим.

Похожие ощущения возникают и в центре города. «Там отошел два квартала от этой башни (берлинская телебашня — Прим. ред.) [на Александрплац], всё, ты уже как по Москве идёшь. У тебя трамвайчики ездят, лавочки стоят, высотные панельные дома, напоминает Россию очень сильно», — говорит Каширин. Он отмечает наследие разделения страны: в восточном Берлине до сих пор есть трамваи, а в западном — нет, и менять это не планируют.

В России, по его словам, часто действуют по принципу «порешаем по-быстрому». Если пришла интересная идея, ее можно было обсудить с коллегой за обедом или кофе и так же быстро начать реализовывать.

В Германии все устроено иначе. «Немцам надо все четко заранее распланировать. Им надо постоянно знать, что происходит, весь контекст. Не просто, как мы это делаем, а зачем мы это делаем, что мы с этого получим». Прежде чем начать что-то делать, нужно все подробно описать, убедить нескольких человек, попробовать. «Хотя весь этот процесс может занимать гораздо больше времени, чем сама работа. И это, конечно, для меня было непривычно», — признается саратовец.

Однако в этом подходе он со временем нашел и плюсы. «Когда сам работаю, мне приятно, что мое время тоже уважают». В немецкой рабочей культуре сильно соблюдают личные границы. Если сотрудник установил статус «не беспокоить», ему не будут звонить и писать. И самое главное — здесь строго соблюдается правило нерабочих выходных. «Начальник не имеет права от тебя что-то требовать в выходные. Ты, конечно, можешь, если хочешь, но у меня такого ни разу не было… Неважно, что мы там не доделали, что-то сломалось. Нет, обычно очень уважается личное время», — говорит Максим Каширин.

Самое большое, чего не хватает семье Максима, — это родных и друзей, оставшихся в России. «Мы скучаем по людям. И родственники, и бабушки, и дедушки, конечно, все они скучают, все они стареют, надо видеть и нас, и наших детей», — размышляет Максим. Сейчас поездки в Россию стали дороже и сложнее с логистической точки зрения, и семье иногда приходится выбирать между визитом на родину и другим отпуском.

Из бытовых вещей особенно заметна разница в качестве некоторых услуг. Его жену, например, не устраивает качество бьюти-процедур. «Все русскоговорящие ходят только к русскоговорящим специалистам. Маникюр, педикюр, брови. Немцы так сильно не заморачиваются в этом плане, — приводит опыт Ольги Максим и сам же с ним соглашается. — Я когда приехал, сходил в первую немецкую парикмахерскую, а потом не мог на себя смотреть».

Он с теплотой и восхищением вспоминает Госуслуги. «Я даже когда здесь нахожусь, могу заказать какую-то справку или посмотреть, какие у меня привязанные номера телефона. Это вообще супер. Этого действительно не хватает, но я могу сказать, что я это не часто использую. Но когда использую, я восхищаюсь», — отмечает молодой человек. Когда он рассказывает об этом немцам, те, по его словам, лишь разводят руками, потому что в Германии подобные системы развиваются очень медленно.

Однозначных долгосрочных планов у семьи Максима пока нет. Переезжать в третью страну они не хотят. Дети уже ходят здесь в сад и школу, привыкают к жизни в Германии, старший ребенок учит уже третий язык.

«Насчет вернуться в Россию или нет, не знаю, все может быть. Пока все тут устраивает», — признается саратовец. Они не уезжали от невозможности жить в России, а просто хотели попробовать что-то новое. И пока этот эксперимент продолжается. Главное, что осталось там, за тысячи километров, — это люди. И это, пожалуй, единственное, что не заменят ни карьера в Axel Springer, ни удобство европейских путешествий, ни отсутствие пробок в Берлине.