«Мой сундучок с богатствами»: как кандидат философских наук стала журналисткой, а затем начала экспонировать картины на выставках современного искусства

Сегодня популярно мнение, что проработать в одной профессии всю жизнь невозможно. Героиня нашего сегодняшнего материала это подтверждает на собственном примере. Наталья Пронина, кандидат философских наук, журналист и художник, член Творческого союза художников России. Мы поговорили с Натальей про самоощущение себя в настоящем, смену деятельности и современное искусство глазами культуролога и творца.

— Как вы себя сегодняшнюю позиционируете — как человека науки, философии, как журналиста или как человека искусства?

— Я себя не позиционирую. Будет правильно сказать, как я себя ощущаю. Изначально я поступила в Саратовский государственный университет им. Н. Г. Чернышевского на специальность «Культурология», мне изначально было интересно именно искусство. А кандидатскую я писала уже по философии. Это достаточно смежные дисциплины. Журналистом я стала по счастливой случайности, проработала 6–7 лет, и сейчас моя работа уже последние пять лет не связана с журналистикой, только с текстами, я редактор. Сейчас для меня очень почетно ощущать себя человеком искусства. И рисовать, и заниматься выставочной деятельностью я стала после коронавируса. И так почти сразу получилось, что я начала участвовать в выставках в Саратове. У нас образовалась среда, которая сыграла мне на пользу. Будучи журналистом, я посещала много выставок, оказалась знакома с нашей художественной средой, и когда я начала что‑то делать сама, другие художники увидели в этом талант. И дальше это как‑то само собой все происходит в моей жизни. Мне нравится, что я участвую в этих художественных процессах, поэтому сейчас мне очень близко самоощущение себя художницей.

— Можно ли сказать, что вы всегда были человеком культуры, просто подходили к ней с разных сторон?

— Есть такое выражение — человек может заниматься искусством, когда у него есть жизненный опыт. То есть, на самом деле, людям, которые получили художественное образование, очень часто бывает сложно найти свою тему. Мне же даже при отсутствии какого‑то профессионального художественного образования, получается, проще. Потому что у меня фундаментальное гуманитарное образование, большой жизненный опыт, широта коммуникаций благодаря журналистике. Поэтому прошлое — это часть меня, мой путь, который я транслирую в том, что делаю, придумываю, рисую. Мой опыт — мой сундучок с богатствами, которые я копила всю жизнь, и теперь через картины я эти богатства понемногу показываю людям.

— А насколько легко себя назвать художником? Часто слышал, что люди будто стесняются разрешить себе так называться. Что вообще значит художник в современном мире?

— Мне кажется, есть такой психологический момент — синдром самозванца. Очень часто люди, которые много лет проработали в какой‑то сфере, все еще ощущают себя неопытными новичками. Даже если у них есть профильное образование, опыт, что‑то, бывает, мешает проявляться. Пока ты сам себе не скажешь «я художник», ты себя им не признаешь, хотя окружающие могут тебя давно им считать.

Художник в современном мире — это, как минимум, тот, кто делится своим опытом через инструменты, которые прежде всего эмоциональны. Человек, который может донести свои эмоции так, что другой становится сопричастен к ним, перенимая опыт, вот он, наверное, художник. Живопись или другие визуальные искусства имеют свой особый язык, который сам по себе уникален. Он дает вот эту сопричастность каким‑то особым путем человеку. В целом художники делают этот мир интереснее.

— То есть, это не только потребность создать, но и потребность еще это показать, важность зрителя существует.

— Это однозначно. Я недавно была в резиденции художников в Конаково, резиденции для тех, кто работает в направлении наивного искусства. Мы там тоже обсуждали эти темы. Всего порядка 17 художников из разных городов. Мы обсуждали тему продвижения художника, и все поделились на две условные группы. Те, кто хотят продавать свои работы, и те, кто не хотят. Но ни один не сказал, что не желает показывать свои работы. Вопрос презентации работ, наверное, для всех не стоит вовсе. Выставки это очень важно по самым разным причинам. Для меня в этом вся жизнь — ты создаешь произведение, чтобы его показывать. Когда ты видишь, что человеку нравится, что в нем откликается твоя картина, — это самые ценные эмоции.

— Я видел ваши работы, одна из самых цепляющих, на мой взгляд, это работа с курочками длинноногими. Очень яркая, сочная, весенняя история, мне кажется. С чем связано такое буйство красок?

— У меня всегда такие яркие краски. Я не знаю, почему это происходит. Так сложилось, что мне очень нравится брать из баночки готовые цвета и накладывать их на холст, как правило, получаются действительно очень яркие контрастные сочетания. По поводу количества деталей — это тоже моя последняя тенденция. Когда я начала рисовать, у меня была другая задача, я делала то, что делала. А сейчас, начиная углубляться в этот процесс, мне действительно хочется усложнить работы, добавить больше предметных деталей. А курочки — это вообще отдельная история. Началось все, конечно, случайно. Я увидела девушку, у которой были серьги с очень длинными перьями. Мне так они понравились! Девушка рассказала, что есть такая особая порода петухов, у которых очень длинные хвосты, по несколько метров. Выяснилось, что эти курицы еще и длинноногие, то есть я даже не придумывала, они существуют в реальности. Я стала их рисовать, а потом уже начала углубляться, читать философско‑сказочные истории по поводу того, что такое яйцо, откуда родилась жизнь. Вот эта вечная дилемма «что появилось раньше, курица или яйцо?» Ну и, к тому же, по китайскому гороскопу я — петух, чувствую некую личностную идентификацию с этими курами.

— Насколько в Саратове легко творить? Есть ли возможности для художников сегодня?

— У нас есть определенный локальный контекст. Я очень рада, что попала в проект «Взаимодействие». Это такой симбиоз личных инициатив всех участников, но главным образом Андрея Голубцова и Алины Белоусовой. Благодаря нашей общей энергии и самоорганизации, мы проводим выставки несколько раз в год — четыре выставки в год минимум. Плюс однодневные мероприятия — ночь музеев, ночь искусств, открытые мастерские. Еще в Саратове было классное пространство — склады Рейнеке, которые сейчас отошли, к сожалению. Было очень атмосферное само по себе место, и, конечно, жалко, что сейчас там прекратились мероприятия. Я считаю, у нас живая художественная среда, люди, которые интересуются, они есть, их довольно много, это здорово.

— То есть свой зритель есть в Саратове?

— Есть, но мне кажется, это происходит от обратного. Понятно, что в теории всегда есть зритель, читатель, но на практике это все начинается от обратного. Сначала появляется мероприятие, будь то спектакль или выставка, а потом уже на него собирается зритель. Он не определяет, что ему дадут, но решает, насколько то, что ему дали, клево, интересно, актуально, насколько оно эмоционально затрагивает его. Безусловно, зритель играет самую важную роль, ведь, как мы знаем, в постмодерне автор мертв.

— Возвратимся к вашим произведениям. Вы сказали про наивное искусство, а как вы сами определяете жанр, в котором пишете? Что такое наивное искусство с точки зрения художника и с точки зрения культуролога?

— На самом деле изначально я начала рисовать просто потому, что начала рисовать. Спустя время я узнала, что да, есть такое наивное искусство. Побывав дважды в резиденции в Конаково, — резиденция называется «Окакново», — игра букв, — я больше поняла, что такое наивное искусство, там как раз собираются художники преимущественно этого направления. Вообще сама резиденция — очень интересное мероприятие. Конаково — это местечко в Тверской области, на берегу Волги, где загородный отель. Его владелец собирает раз в год художников, которые пишут в наивном стиле, — он сам коллекционер. Я подала заявку на конкурс и прошла. В течение недели художники рассказывают о своем творчестве, слушают лекции об искусстве и его актуальных вопросах, пишут несколько картин, которые остаются в галерее. Такие мероприятия для художников — это неописуемый обмен опытом, который сильно заряжает. Вообще, очень почетно быть в такой частной галерее, это, наверное, одна из самых больших коллекций наивного искусства в России. Здорово, когда твои работы висят вместе с картинами Васи Ложкина, например.

Так что же такое наивное искусство? Это искусство художников-самоучек, то есть, как правило, это художники, которые не имеют профессионального художественного образования. По стандарту, в классической такой версии, эти художники пришли к тому, чтобы заниматься творчеством в зрелом возрасте. Их еще называют художниками выходного дня. Они рисуют после работы, по выходным, в отпуске. Хотя художников-самоучек на самом деле в истории живописи очень много. Это и все первобытное искусство, все народное искусство. Или даже Ван Гог, у него не было художественного образования. Классиками наива считают Нико Пиросмани, Анри Руссо, например. В Москве был раньше университет, в котором самоучкам давали уроки профессионалы живописи. Но среди учеников были и такие, кто порой вдохновляли педагогов своим чутьем природным, навыками. И здесь границы смешиваются. Важны и темы, которые берут художники этого жанра, они обычно личные или фантазийные. Само ощущение от картин — это не то чтобы наивное, но эмоционально положительное, вдохновляющее.

Себя, наверное, я все-таки соотношу отчасти с этим жанром, в этом определении есть часть, относящаяся ко мне. Но я не хочу заниматься исследованием самой себя. Моя задача — создавать, а потом уже думать, к чему это может относиться. Я чувствую, в современном искусстве есть запрос на этот жанр, и многие художники уходят в это состояние, используя яркие краски, жизнерадостные сюжеты.

— А как ваши коллеги по философскому факультету, по журналистике отнеслись к вашему новому занятию?

— Вообще, я действовала тайно, но потом это стало явно. На наши выставки приходили мои друзья-журналисты, писали про наши мероприятия. На работе в шутку думают, что я употребляю наркотические препараты. Я отвечаю, что нет, мне и так хорошо. В целом чаще мне нравятся реакции людей, в том числе и моих знакомых. Они что-то свое находят, смеются, радуются. Это классно.

— Возможно, банальный вопрос — что такое современное искусство вообще и что такое современное искусство для вас?

— Тут можно целую диссертацию написать. Во-первых, современное искусство — это точно процесс, в котором мы либо участвуем, либо он идет где-то параллельно. Чаще всего он проходит через определенные институты. Это галереи, музеи, выставочные пространства. Для меня современное искусство — это еще и некие состояния, когда я что-то создаю, безотносительно конечной цели, без «потому что». Важно быть активным участником процесса, находить свое место в этой системе множества возможностей для художников, и участвовать. И на самом деле это не сложно, не страшно — это все открытые площадки, и даже находясь в маленьком городе, я сейчас точно знаю, что эта система открыта, и художники там нужны, их там ждут, их там любят, никаких преград нет, просто делайте, и все будет классно.

— Насколько сложно было найти художественное сообщество вообще? Как долго вы искали своих, так скажем, товарищей по кисти?

— Моя художественная биография сложилась как-то сама собой. Я в старших классах узнала, что у нас есть художественная школа. Меня взяли, хотя я была уже взрослая. Проучилась год в этой школе, где дети учатся пять лет. Потом была долгая пауза, я не рисовала, но мне это было интересно всегда, поэтому я поступила на культурологию. Когда стала журналистом, моим приоритетом были театры, выставки, мне нравилось об этом писать, мне было интересно взаимодействовать в этой творческой среде. Когда я начала рисовать, это был коронавирусный год, когда мы все сидели тихо дома. Этот период был очень странный. И тут я начала выкладывать эти картинки в интернет, и как раз уже там были представители нашей творческой среды, и пошла обратная связь. Теперь я в проекте «Взаимодействие». Люди, которые приходят к нам на выставки, точно так же спрашивают, как можно принять участие. Всегда эти выходы, связи — они есть, если ты этим занимаешься.

— А что планируете в будущем? Может быть, снова менять профессию?

— Хочу идти вперед и наращивать объемы. У меня сейчас такая стадия большой-большой перезагрузки. В Конаково я получила много новой информации и касательно наивного искусства, и опыта других художников. Конечно, мне очень-очень хочется сделать еще персональные выставки. Много проектной работы, как представишь, сколько еще всего впереди, даже немного страшно. В общем, планирую реализовываться как художник, выразить свою энергию в творчестве.

Возможно, кто-то из читателей давно думает попробовать что-то новое. И если вы ждали знак от судьбы, то история Натальи — именно он. Не бойтесь менять и меняться.

Кстати, недавно мы рассказывали, где в Саратове найти современное искусство. На выставке «Доска почета» можно увидеть работы и Натальи Прониной, и вы все еще успеваете ее посетить — она будет работать до 11 ноября.