«Из трешки — в палату № 6». На Урале жители аварийных домов взбунтовались против переселения в бывшую больницу

Въезд в уральский город Верхний Уфалей по дороге из Челябинска проходит через микрорайон Никельщиков. Вдоль обочины — старые двухэтажки из первой половины XX века. У части домов не так давно подлатали фасады, но большинство выглядят как облупившиеся, покосившиеся бараки, многие без окон и дверей. Эта часть города могла бы стать живой декорацией к военному фильму или хоррору, возможно, режиссеры возьмут его на заметку… Впрочем, и в центре Верхнего Уфалея развалин хватает. Большинство таких домов давно признаны аварийными и должны быть расселены, но новое жилье здесь не строят — самую свежую пятиэтажку сдали в 2021 году.

Наши коллеги из 74.RU приехали в один из самых проблемных городов Урала не ради того, чтобы поглазеть на разруху. В конце прошлого года вопрос расселения аварийных домов, казалось, сдвинулся с мертвой точки. В местном паблике выложили объявление о том, что жителям сразу пяти бараков нужно прийти в администрацию с документами. Люди обрадовались — они ждали этого много лет. Вот только переехать им предложили не в новый дом, а в бывшую инфекционную больницу, родом из 90-х. Ее у города несколько лет назад выкупил местный предприниматель, переделал палаты в квартиры и продал жилье обратно мэрии. Внешне здание сейчас выглядит прилично, но жители уверены, хранит оно не только историю, но и былые проблемы. Почему люди взбунтовались против переезда, как их протест вылился в уголовное дело и что об этом говорят в администрации — в репортаже.

Мы побывали во всех пяти домах, попавших под расселение. Они давно не готовы принимать гостей, и хозяева квартир здесь просто выживают, каждый день надеясь, что на голову не рухнет потолок или под ногами не провалится пол.

«В коридоре пол еще на линолеуме держится, а в зале диван пришлось в середину комнаты выдвинуть — за ним дыра, туда внук провалился», — показывает свою квартиру пожилая женщина.

Любовь — одна из немногих, кто еще не съехал из аварийной двухэтажки. Соседние квартиры давно опустели — кто-то перебрался к родным, кто-то — в съемное жилье. Вода, отопление, электричество в нежилых помещениях отключены, в обшарпанном подъезде с уже хлипкими деревянными лестницами и грибами на стенах батареи не греют, поэтому дома настоящий ледник.

Дом на Маяковского признали аварийным в 2017 году, расселить обещали в 2020-м, но жители до сих пор ждут и решают свои проблемы по мере сил.

«Наш дом 1933 года, строили его для начальников никелевого комбината, — рассказывает хозяин квартиры в соседнем подъезде Сергей. — Он уже два капремонта пережил, люди по полгода ютились в других местах. А имеем, что имеем… На втором этаже слесарь с чердака прямо в детскую комнату провалился, когда что-то делал. Повис, его напарник потом доставал. Естественно, семья съехала. У нас стена на кухне вывалилась, тоже живем в другом месте».

Чуть дальше, напротив действующей горбольницы, стоит еще один барак. Местные говорят, когда-то в здании на Суворова, 5 работали сотрудники геологоразведки, потом помещения продали под квартиры. Сейчас жить здесь попросту опасно. Одна из собственниц рассказывает, что упала в подъезде и сломала позвоночник. После этого пенсионерку переселили в маневренное жилье.

«Живу и маюсь. Холодно там — и вообще ужас, — вздыхает 76-летняя Татьяна Афанасьевна. — И здесь жить невозможно».

Попасть в квартиру у старушки не получается — у крыльца сугробы по пояс, а передвигается она с трудом. К другому подъезду, где раньше жили Сергей с семьей, пробраться можно, но заходить опасно — над головой угрожающе свисает козырек под тяжелым сугробом. Он с супругой съехали к детям.

Целый микрорайон бараков с облупившимися фасадами бросается в глаза вдоль улицы Прямицына, в районе пересечения с Хохрякова. Здесь мы встречаем Нину Ивановну. 72-летняя пенсионерка рассказывает, что в двухэтажке на четыре квартиры живет уже 52 года.

«Люблю это место. Это самые первые дома для металлургов», — с улыбкой вспоминает она.

На стене в коридоре квартиры до сих пор сохранились дверцы печи. До 2000 года другого отопления в доме не имелось, только в нулевые подвели газ, печь законсервировали. А водопровода как не было, так и нет, за водой Нина Ивановна несколько раз в день ходит на ключик с ведром: посуду моет в миске, а если затевает стирку, то полоскать белье отправляется на улицу.

На ремонты пожилая женщина давно махнула рукой.

«Я здесь уже ничего не делаю, потому что обои отваливаются. Стена крайняя, когда отопление отключают — мокнет, отрывается все. У меня нет возможности каждый раз переклеивать», — объясняет она.

Еще один барак спрятался за пятиэтажкой на улице Нязепетровской. С крыши деревянного двухэтажного дома свисают огромные сосульки. Окна в этом ледяном «замке» завешаны старыми одеялами, но это не спасает. Пожилая женщина, открывшая нам дверь в квартире на первом этаже, ходит по дому в пальто и валенках, говорит, зимой это привычная для дома одежда.

«Новые» квартиры жителям бараков предложили в здании бывшей детской инфекционной больницы на Ленина, 2а.

«У меня дочери 25 лет, и в этой больнице я с ней лежал, — вспоминает Сергей с улицы Суворова. — Холодно было, приезжали со своим обогревателем, там из всех щелей несло».

Уфалейцы говорят, больницу построили в начале 90-х.

«Здание рушилось постепенно. В цокольном этаже у них был архив, и этот архив затопило. Рядом с этим зданием есть кухня, и были сделаны подземные ходы, чтобы пищу по улице не носить. Но они этими ходами никогда не пользовались, потому что там постоянно стояла вода», — говорит Любовь.

Судя по данным сервиса «Контур.Фокус», в здании располагалась горбольница № 2, юрлицо было зарегистрировано в декабре 1997 года, а в 2007-м реорганизовано путем присоединения к другой больнице. Вероятно, тогда же детское отделение переехало в другое здание и за несколько лет было разрушено. Сохранились снимки, на которых состояние здания ужасает. В таком виде оно простояло почти 10 лет.

«В 2016-м здание выставили на торги, его купил предприниматель, реконструировал, и теперь администрация выкупила у него квартиры для сирот и под переселение из аварийного жилья», — говорят старожилы из Верхнего Уфалея.

Стоит отметить, уже несколько лет в этом доме продают квартиры, и год постройки обозначается 2020–2021-й. В документах, которые фигурируют в закупке квартир городской администрацией, тоже указано требование о том, что дом должен быть не старше 2020 года. Люди недоумевают, как старый корпус вдруг сбросил три десятка лет? Они уверяют, что за красивой картинкой кроются старые проблемы, например, в подвале, как и раньше, стоит вода.

«Мы первый раз приехали, у них стоял один насос. Потом ГЖИ из Челябинска вызывали и прокуратуру, когда они приехали, стояли два насоса. Когда проверяющие второй раз приехали, стояли три насоса и воды было 60–70 сантиметров», — говорит Лилия.

«Там бежит из трубы, поэтому жилинспекция пишет, что подтопление идет не грунтовыми водами, а канализационными, но вода идет чистая», — поддерживает Любовь.

«Когда подвал смотрели, я предложил вместо насосов бросить кипятильник и устроить там бассейн», — иронизирует Сергей.

Смущают потенциальных будущих хозяев квартир и другие моменты.

«Я думаю, с фундаментом он ничего не делал, фундамент старый. Он его просто обил железом», — продолжает Любовь.

Женщины говорят, что при осмотре квартир видели трещины и плесень на стенах, но после этого рабочие прошли по проблемным местам, всё подмазали и подкрасили.

«Если мы примем это жилье, мы ничего потом не сделаем. Я бы сказала, оно уже ветхо-аварийное», — рассуждает Лилия.

А еще будущих собственников смущают планировки, всё-таки квартиры делали из бывших больничных палат.

«Мне предлагают двухкомнатную, по площади она даже больше, чем у меня. Но это не двухкомнатная, а студия плюс спальня. А мы живем вдвоем с сыном. Я говорю: „Девочки, я должна жить на кухне?“», — возмущена Любовь.

«Нам вместо трехкомнатной дали коридор метров 15 с колоннами, кухню на одно окно и комнату на два окна. И как я должна двух разнополых детей разместить, и мы с мужем? — задается вопросом Татьяна. — Я из трешки должна переехать в палату № 6».

Есть вопросы и по коммунальным платежам.

«Квартиры будут в собственности, а дом же не городской, дом-то частный! — замечает Любовь. — Администрация только квартиры в нем выкупила. Кто обслуживать будет — неизвестно. Сколько будет плата за коммуналку? Там частная котельная поблизости, и дома соседние за отопление на тысячу больше платят. Там столько коридоров — это освещение, вода в подвале — ее надо постоянно выкачивать, это все раскидают на нас? И эти насосы постоянно будут „гореть“, кто их будет покупать? Тоже за наш счет?»

Мы приехали к дому на Ленина, 2, чтобы посмотреть на него своими глазами. Территория утопает в сугробах, есть простая детская площадка, в подъезд ведет высокое крыльцо, но смонтирован электрический подъемник.

Попасть в подвал нам не удается, мужчина, который присматривает за домом, объясняет, что ему запретили давать ключи, но в само здание вход свободен. Прогуливаемся по этажам. В целом, чистые коридоры, но от длинных переходов с множеством дверей и закутков голова с непривычки идет кругом. На белых потолках кое-где заметны рыжие подтеки, на стенах следы свежей краски, как будто строители пытались скрыть появившиеся трещины.

На третьем этаже на стук дверь открывает пожилая женщина. Лидия Ивановна рассказывает, что ей уже под 90, в «новый» дом ее перевез сын. У хозяйки студия плюс спальня, но квартира светлая и для нее одной вполне просторная.

«Я больше года живу. Нормально. Уже привыкла», — говорит она.

«Потолки не бегут?» — интересуются у нее женщины.

«Нет. Если где-то что-то, мы же говорим, тут сразу ремонтируется. Но у меня ни разу ничего не было, — уверяет пенсионерка. — Не пожалеете, можно жить. Дома очень тепло, я всё время дверь хочу открыть, душно мне, и пол теплый».

«С этой стороны ветер редко бывает, а с той стороны западный, если окна некачественные, холодно будет», — переговариваются между собой женщины.

На первом этаже дверь в одну из квартир открыта, и мы проходим посмотреть. Планировка неплохая: студия, объединенная с коридором, две отдельные спальни и раздельные туалет с ванной.

«Это вот удачный вариант, — соглашаются наши провожатые. — Но все квартиры разные».

«Так-то здесь нормально, если бы не подвал, — говорит Лилия. — Конечно, лучше наших халуп, но если будет всё бежать, течь…»

В холле встречаем человека в инвалидной коляске. Дмитрий рассказывает, что купил квартиру два года назад, у него тоже студия и спальня.

«Места хватает: кухня большая, диван полностью раскладывается, ничего не упирается. Нет ни сырости, ничего, все нормально».

На слова женщин о том, что подвал затоплен, эмоционально отвечает.

«Где? Нет здесь никакой воды, не слушайте вы никого! У меня там памперсы хранятся, пеленки, если бы влажность была повышенная, памперс бы моментально влагу впитал. Больше сотни упаковок стоят под моей квартирой. Ни воды, ничего нет, все трубы нормальные».

«На третьем этаже есть плесень в квартирах, мы же снимали», — продолжают настаивать женщины.

«На третьем — не знаю. Мне надо было на первом этаже квартиру, я купил на первом. Меня всё устраивает — жарко, хорошо. На улице есть лифт, у меня пульт, летом я и на рыбалку езжу, по городу мотаюсь. Ребята подарили в прошлом году коляску на 2 августа [День ВДВ], я теперь на „ногах“», — не без гордости говорит Дмитрий.

Несогласные с переселением жители аварийных домов сейчас ждут результатов экспертизы, которую после жалоб назначил следственный комитет. В ведомстве даже возбудили уголовное дело по статье о халатности (ч. 1 ст. 293 УК РФ), оно еще расследуется.

В свою очередь в администрации Верхнего Уфалея уверяют, что в подвале дома сейчас сухо.

«Подвал не топит. Было разовое затопление», — сказали в пресс-службе мэрии.

Чиновники объясняют, дом на Ленина единственный попадал под параметры программы расселения, так как последняя многоэтажка в городе построена в 2021 году. Тот факт, что здание больницы фактически возведено 30 лет назад, похоже, никого не смущает.

Что касается планировок, то на них чиновники не смотрят и альтернативные варианты предлагать будущим собственникам не планируют.

«Все квартиры распределяются по метражу. В программе расселения не прописаны планировки. Все квартиры распределены, нет вариантов на выбор, есть подходящие квартиры по метражу», — объяснили в администрации.

Что касается коммунальных платежей, в мэрии заверили: все будет как у всех многоквартирных домов.

«Объявят конкурс, и, когда определят управляющую компанию, жильцы будут оплачивать в соответствии с тарифами, установленными в округе. Тепло подается с котельной на весь микрорайон Спартака, в этот дом тоже. Тариф для всего микрорайона одинаковый», — сообщили в пресс-службе.

Жители переживают, что, если сейчас откажутся от предложенных квартир, их отдадут другим, а им придется еще несколько лет ждать новое жилье. И это вполне обоснованно. В администрации сообщили, что в Верхнем Уфалее сейчас 40 аварийных многоэтажек, пять из которых планируют расселить в дом на Ленина, 2. Остальные ждут своей очереди. При этом чиновники добавили, что расселенные дома без окон и дверей в этом году, наконец, начнут сносить.

Напомним, в 2020 году в Верхнем Уфалее эпично взорвали старый завод. Почитайте репортаж Артема Краснова из этого города.