Воспитывает детей среди гробов и разговаривает с умершими. История необычного похоронного агента

Зал наполнен тяжелой тишиной. Кругом стоят надгробные кресты, охапки искусственных цветов и уже собранные венки с траурными ленточками «Любимой мамочке» и «Прощай, дорогой друг». В центре помещения несколько столов. А за ними сидят люди, кто помогает тюменцам проводить в последний путь своих близких.

Но есть среди этих похоронных агентов одна сотрудница, которая сильно отличается от остальных. Это улыбчивая стройная брюнетка, что периодически нарушает тишину своим появлением, когда врывается в помещение с коляской и младенцем. Она держит в руках чужую похоронку и расстегивает детский комбинезон, параллельно с этим решает проблемы с выдачей тела в морге. А потом спокойно берет малыша на руки, усаживает за стол и включает ему мультфильмы, пока сама продолжает готовиться к церемонии прощания.

Есения Булих из Тюмени не просто похоронный агент. Она многодетная мама, которая не выходит из декрета. Примерно половину этого срока совмещает воспитание пятерых детей с работой в похоронном доме. Есения признаётся, что дети спокойно растут среди гробов. А сама она уже стала мастером по многозадачности: практически одновременно может организовать и детские дни рождения, и шикарные похороны. Но как она попала в ритуальный бизнес? За что любит работу? И почему мечтает стать доулой смерти? История Есении — в материале наших коллег и 72.RU.

— Кем я только не работала. В моей жизни было пять декретов, поэтому приходилось пробовать себя в разном. Я и управляющим магазина была. И даже делала перманентный макияж. В итоге всё это сошло на нет, и я оказалась в ритуальном бизнесе, — рассказывает Есения.

Ритуальный агент — это человек, который полностью берет на себя организацию чужих похорон. Причем от самых первых хлопот, когда тело нужно забрать с места происшествия, до церемонии его погребения. Зачастую этими всеми вопросами занимаются одни и те же люди. И хотя многие думают, что агентам сливают данные об умерших и потому они иногда приезжают быстрее самих родственников, на самом деле это не так. Хотя, как признаётся Есения, сама она тоже думала, что работа в ритуальной сфере — это всё равно что связаться с мафией. Но на деле всё оказалось не так.

— Я попала сюда несколько лет назад по какому-то очень странному стечению обстоятельств, когда еще была в декрете с четвертым ребенком. Искала работу по разным объявлениям, но мало кто из работодателей хотел связываться с женщиной, у которой столько детей, тем более если младший садичного возраста. Наткнулась на вакансию в похоронный дом, а они меня приняли. И что удивило тогда, еще сказали: «Дети — это хорошо».

Есения даже не сразу поверила, что ее с такой легкостью взяли в агенты. А на следующий день после собеседования сразу решили проверить на прочность — и отправили на настоящие похороны.

— Я только пришла, а мне с ходу сказали идти на похороны. И если мне всё нормально, то остаюсь работать, если не выдержу, то не нужно тратить свое и чужое время. Меня и еще других новичков завели в зал прощания, но еще до приезда родственников усопшего. Мы смотрели, как готовят помещение, чем-то помогали. В целом нам всё показалось «ок», поэтому мы остались, — вспоминает она.

Тема смерти, как ни странно, пробуждала в ней интерес. Хотя периодически и всплывали разные страхи.

— Всех нас привлекает неизвестность, но и в то же время у очень многих есть страх перед смертью. Даже взять, например, поколение моих родителей — они вслух даже слово «гроб» произнести не могут. Я же по жизни большой скептик. Мне почему-то было очень интересно, как это всё происходит изнутри. Мало кто вообще задумывается о своей смерти и о том, что там дальше. Живешь себе и живешь. А потом раз — и наступает конец. Но, честно говоря, сначала я боялась вовсе не похорон и первого увиденного трупа. Мое поколение помнит все эти истории из 90-х, когда были войны между ритуальными агентствами. Я с этим же вопросом пришла к нынешнему работодателю, мол, что, сейчас так же? На что мне в ответ посмеялись и сказали: «Нет, конечно, успокойтесь и работайте спокойно».

Так совпало, что в это же время у нее самой в семье случилась череда трагедий. Сначала умер дедушка, а потом и еще три близких человека. Организация их похорон легла на ее плечи.

— Я поняла, что мне уже всем этим не так страшно заниматься, — сказала она и тут же решила пошутить, видимо, чтобы разрядить обстановку. — Знаете, у меня вообще любовь к организаторской деятельности. Я и детские праздники здорово устраиваю, в школе тоже какими-то моментами занимаюсь. Поэтому мне такое по плечу.

Чем похоронные агенты занимаются, мы увидели своими глазами. Интервью прервалось на церемонию прощания с военным. Мы направились в траурный зал.

Ко входу подъехал черный Mercedes. Это привезли тело погибшего. Несколько крепких мужчин взяли гроб и понесли в глубь зала. Есения всё контролировала и не упускала ничего из виду.

У нее есть всего десять минут, чтобы включить экран с фотографиями усопшего, установить его портрет и подготовить музыку. Она выбрала песню «Давай за…» группы «Любэ», чтобы, с одной стороны, подчеркнуть историю погибшего, а с другой — заглушить разговоры людей, которые прямо во время церемонии могут начать перешептываться.

Последние штрихи — это похоронный венок и цветы в вазах у бордового гроба. Еще мгновение — и на крышке уже лежала военная фуражка.

Всё должно быть идеально. Эта церемония — последняя возможность выразить уважение покойному.

— Похороны — это целая культура, традиции, обычаи какие-то разные. У каждой семьи они свои. Начиная с глобального, что есть разная вера у людей, заканчивая какими-то индивидуальными особенностями, профессиональными, как в случаях с военными, где похороны проходят с почетным караулом, оркестром и государственным флагом. Но бывают и личные какие-то просьбы… Кто-то может попросить положить в гроб что-то, включить какую-то особенную музыку, да даже просто поговорить с покойным. И мы всё стараемся сделать. Ну, насчет поговорить, мы, бывает, и без просьб всяких разговариваем, особенно если перед нами лежит женщина. Это случается как-то на автомате.

Самое необычное, что она складывала в гроб, — это растяжка с надписью «Лучшая доярка». Родные возрастной женщины решили вместе с ней похоронить и ее предметы гордости. Были случаи, когда в могилы к умершим укладывали косметику, сигареты, личные вещи и даже кроссворды.

Но заботится Есения не только о покойных. Еще ее задача — максимально подготовить родственников к церемонии. А потому в траурном зале всегда есть вода и успокоительные, на случай, если кому-то станет плохо, а еще носовые платки, чтобы можно было вытереть слезы.

На этой церемонии прощания было много горя: эмоций не могли сдержать ни женщины, ни мужчины. Есении оставалось лишь стоять в стороне и не мешать людям оплакивать близкого.

После мы вернулись в зал и продолжили разговор.

— Если в целом, то ритуальный агент — это человек, который полностью берет на себя все заботы. Рабочий день для меня — уже обычная рутина. Хотя кому-то, конечно, может показаться иначе.

Есения рассказала, что в ее обязанности входит не только организация церемонии со всеми вытекающими (выбор венков, крестов и гробов), но и работа с телом усопшего.

— Люди часто умирают либо в больнице, либо это случается где-то дома, а при неестественной причине смерти — на улице. И когда человек умирает в больнице, умершего вывозят ритуальные службы. То есть это не больница везет, не администрация машины предоставляет. А именно агентства, которые и заключают муниципальные договоры с медучреждениями. Поэтому у меня еще есть так называемые дежурства, когда я просто «на телефоне».

Она говорит, что их организация сотрудничает с больницами и часто выезжает за телами на места трагических происшествий.

— Перевозка умершего, даже если много родственников или умерший человек был обеспеченный, неважно, у всех есть право на бесплатный вызов ритуальной службы для транспортировки тела. Человек скончался, вызывают полицию, вызывают скорую. Они смерть зафиксировали. И полиция вызывает бесплатную службу. На место приезжают похоронные агенты. Так и строится наше дежурство. Я весь день принимаю заявки.

По ее наблюдениям, самый опасный сезон — лето. Именно в этот период больше всего умирает людей.

— К сожалению, есть такой страшный показатель: летом очень много несчастных случаев и самоубийств. Причем сразу же, как только начинается первое тепло, оттаивают реки, сразу же начинается сезон утонувших. Каждый год одно и то же. Люди из ритуальной сферы в какой-то момент приобретают определенное чувство юмора; возможно, это защитная реакция или еще что-то, но не можем мы целыми днями ходить с траурными лицами. И по поводу сезонных смертей у нас появилась своя внутренняя шутка: осень на дворе — людям некогда умирать, дел много. Удивительно, но осенью как будто правда у нас меньше работы.

Иногда дежурные ритуальщики могут принять больше десятка звонков. Но не всегда это вызовы на трупы. Иногда люди интересуются просто услугами. Но бывают и необычные звонки.

— Мы не только организовываем похороны или вывозим тела, но и занимаемся встречей грузов 200, вопросами эксгумации. Как-то был случай, что мужчина позвонил нам в службу и пытался нас заказать для себя же. То есть он обозначил, что хочет совершить самоубийство. И вот я почти всю свою смену с ним проговорила по телефону, была в такой растерянности. Мне было страшно, скажу честно. У меня не было ни адреса, ничего, только его номер телефона. В итоге мы связывались с полицией, всю информацию передали, и, насколько помню, его тогда удалось спасти. Это был пожилой мужчина. Его передали родственникам.

Что касается эксгумации, то это происходит всегда в рамках уголовного дела или через суд в гражданском порядке. Похоронщики аккуратно выкапывают гроб и извлекают оттуда останки для проведения экспертизы, например. В гражданском порядке — сложнее. Есения вспомнила случай, когда мужчина пытался перезахоронить сестру, которую погребли в могилу для невостребованных. Это случилось из-за того, что у них не было никого из родных, кроме друг друга. Мужчина уехал на вахту, а когда вернулся через полгода, то узнал о трагедии. Суд не допустил эксгумации.

Выезд на место — одно из самых сложных моментов в работе похоронного агента. Зачастую родственники умерших от незнания, как работает эта система, ведут себя агрессивно, мешают им исполнять свои обязанности. А бывает, что ритуальные специалисты сами впадают в оцепенение от увиденного там.

— Хороших вызовов у нас не бывает, каждый — жуткая трагедия. Но лично мне тяжелее всего даются вызовы на смерть детей. Особенно если они ровесники моих детей. А поскольку их у меня много и их возраст от 8 месяцев до 15 лет, то, сами понимаете, это практически все возрасты. Один из моих первых вызовов, от которого у меня была дрожь, — гибель маленьких детей. Подробности не знаю, но, кажется, что-то было со здоровьем. У женщины умерли внучки-близняшки. Они были как раз возрастом моих детей-близнецов. Такое совпадение меня сильно напугало.

Есения говорит, что этот вызов стал для нее шоковой терапией. Она справилась и поняла, что если смогла это вынести, то может и дальше оставаться в профессии.

— Всегда жутко приезжать на детские суициды. Когда умирают пожилые, то это не так остро воспринимается, потому что все мы понимаем: смерть — это логичное завершение жизни. Но когда это случается с детьми, это страшно. И про такие случаи я рассказываю своим детям. Я прям приезжаю домой и говорю, где была. Возможно, знающие психологи меня осудят. Но я, наоборот, действую от противного. Считаю, что так делать нужно. Я не знаю, что было на душе этих погибших детишек, по какой причине они решились на этот шаг. Но я объясняю своим, что это в любом случае не выход. Иногда так дети пытаются наказать своих родителей, сделать им больно. Но получилось ли у них в итоге и что вообще будет после их поступка, они уже всё равно никогда не узнают. Это конец.

Дети слушают эти истории внимательно, иногда переживают, иногда задают какие-то вопросы.

Случаями из своей профессиональной деятельности Есения делится и в своем телеграм-канале. Но не чтобы напугать или развлечь, а заставить задуматься.

— В своем канале я делюсь личными семейными моментами и рассказываю истории с работы. Это всё реальные случаи. Все они очень поучительные, на мой взгляд. И заставляют посмотреть на свою жизнь, на свои какие-то поступки, на свои действия и реакции, на свои проблемы под другим углом. И возможно, как-то больше показать, что похороны и смерть — это не что-то запрещенное, о чем нельзя говорить, как у нас принято, а это культура, и она неразрывно связана с жизнью, которая в моем канале тоже «бьет ключом».

В тематике своего блога Есения не видит ничего зазорного. Говорит, что многие ее коллеги ведут соцсети, где делятся секретами работы или говорят про необычные случаи. Но вот часть ее друзей, узнав о таком творчестве, сразу заявили тюменке, что они на такое не подпишутся никогда. Но Есения и не настаивает.

— Всё, что я вижу на работе, все трагедии людей — это больше про жизнь, чем про смерть. Про жизнь и ее ценности. То, что любые жизненные проблемы, не проблемы. Нет выхода только из гроба, как бы это банально ни звучало.

Есения призналась, что ей нравится ее работа за возможность помогать. Она планирует и дальше развиваться в этой сфере. Сейчас тюменка учится на доулу смерти.

— Это такое новое направление, которое пока не свойственно для российского рынка, это больше за рубежом востребовано. Это человек, который как сосуд для эмоций. Ему можно высказать всё то, что ты не можешь высказать родственникам. Иногда для умирающего это может быть такое желание, которое он хотел бы. Очень часто ведь родственники не хотят видеть своего близкого человека в таком состоянии. Очень часто умирающие люди сами не хотят показывать свое состояние, но при этом хотят с кем-то поговорить. И вот доулы для этого и появляются.

Таких необычных специалистов учат правильно вести диалоги, помогать умирающему и вообще взаимодействовать.

— Не знаю, нужно ли это будет или нет кому-то в Тюмени, непонятно, как пойдет. Но мой внутренний запрос есть, мне это интересно. Думаю, что я на волонтерских началах после декрета даже попробую это практиковать.

Муж Есении, когда узнаёт о новых увлечениях жены, уже ничему не удивляется. Даже, напротив, умудряется подшучивать. А вот их родители от профессии родственницы не в восторге. Часто даже просят не показывать фото с места работы.

Что касается детей, то их отношение к работе мамы обычное. Они нередко приходят в похоронный дом, чтобы помочь с маленьким братиком или занести что-то из вещей, но на сами церемонии прощания никто их не пускает. Необычные декорации в виде гробов и венков никак их не смущают.