«Они утверждали, что у мамы деменция»: саратовец намерен наказать врачей, доведших, по его убеждению, до смерти его мать

В начале ноября в энгельсской больнице скончалась 64-летняя саратовчанка Людмила Севрюкова. Ее сын Евгений Емелин сейчас пытается восстановить справедливость и привлечь к ответственности врачей, которые, по его убеждению, проявили преступную халатность, не оказав его матери помощь вовремя. Медики вместо того, чтобы обследовать пациентку, пытались выписать ее из больницы домой.

Людмила Севрюкова попала в неврологическое отделение Саратовской городской клинической больницы № 12 23 октября. Как рассказывает Евгений, за несколько дней до этого его мама сходила на кладбище и, вернувшись, почувствовала недомогание.

— Она стала жаловаться, что с ней что-то произошло и появились проблемы с памятью. Потом она отоспалась, отдохнула, вроде бы все опять помнила. Еще помню, что она однажды спала очень долго, часов, наверное, двенадцать. Я не обращал на это внимания, потому что все-таки человеку 64 года, мама часто много спала. Но как-то она проснулась, давай спрашивать у меня, где наш папа, который умер несколько лет назад. В какой-то момент она начала говорить какие-то странные несвязные вещи, и я вызвал скорую, — вспоминает Евгений.

«Искала котенка»

Женщину 23 октября госпитализировали в неврологическое отделение. Оттуда она позвонила сыну и, кажется, была в адекватном состоянии, рассказала о процедурах, которые ей сделали, днем сын сам ездил к матери в больницу и разговаривал с ней, она даже поговорила со своим родным братом. На следующий день сын помог своей маме добраться до соседнего корпуса, где ей сделали компьютерную томографию, результаты показали, что инсульта у женщины не было. Но уже вечером мужчине позвонили из больницы и сказали, что у его мамы галлюцинации, она ходит по коридору и ищет серого котенка, мешает всему отделению.

— Этот котенок в реальности у нас был, но очень много лет назад, — говорит Евгений. — Ей дали седативные препараты, от которых она уснула и не просыпалась больше суток, когда он пришел в больницу ее зачем-то привязали к кровати, мы и медсестры пытались ее разбудить, но бесполезно.

Пришли реаниматологи, осмотрели ее и сказали, что все нормально, пациентка спит. На следующий день она проснулась, позвонила сыну. Он посещал ее каждый день, но с каждым днем ей становилось все хуже, вспоминает Евгений.

Мужчина говорит, что 27 октября ему объявили, что его маму выписывают из больницы, так как ее анализы в порядке, а странное поведение объяснили деменцией, предложили продолжить лечение дома и сообщили что ей нужна сиделка и уход. Приходил даже психолог, опрашивал ее, Людмила смогла ответить на вопросы психолога, и опознать людей на фото, которые показывал ей сын. Как такового лечения, говорит Евгений, не было и, несмотря на то, что состояние пациентки ухудшалось с каждым днем, заведующий неврологическим отделением Владимир Шмелев начал настаивать на выписке и амбулаторном лечении.

— Мне сказали, что у нее поднялась температура, ее перевели в отдельную палату. Объявили, что собираются ее выписывать, потому что у нее температура, и она им не нужна с температурой, чтобы не заражать всех остальных больных. Я пообщался с Шмелевым, он заявил мне, что наверняка у нее это уже не в первый раз. Я на него стал буквально орать: «Как вы смеете такое говорить, если я с ней живу и вижу прекрасно, как она себя чувствует. У нее никогда не было проблем с памятью». Говорил, что деменция не может развиваться так резко и в такие короткие сроки, но меня все равно убеждали, что в стационаре ей делать нечего, — рассказывает сын пациентки.

«Все внезапно стали вежливые»

По его словам, скандалы и выход на Министерство здравоохранения области вынудили врачей собрать консилиум, после которого женщину снова обследовали, 28 октября у нее взяли пункцию спинномозговой жидкости и уже по новым анализам выяснили, что у пациентки менингит и ей срочно нужна операция. До этого об опасной инфекционной болезни не было ни слова.

— До этого они мне твердили: деменция, деменция. А после внезапно стали все вежливые и начали искать, куда ее определить, чтобы прооперировать, — вспоминает Евгений.

Скорую, которая отвезет в другое медучреждение, пришлось дожидаться в саратовской 12-й больнице. Медики сказали, что все машины заняты. Ожидание продлилось почти 12 часов. Евгений говорит, что предлагал врачам вызвать такси, или транспортировку больных. Но ему ответили, что в дороге пациентке может потребоваться врач и ее не могут так отпустить. За это время у женщины зафиксировали внезапное ухудшение состояния: цитоз в ликворе (количество лейкоцитов в спинномозговой жидкости, показатель, свидетельствующий о воспалительном процессе, в норме составляет 3–5 клеток на микролитр) вырос с 75 до 2695. Последний показатель вычислили уже в в лор-отделении Энгельсской больницы № 2, куда уже к полуночи доставили Людмилу Севрюкову.

В Энгельсе ее сразу прооперировали, затем положили в реанимацию, женщина пришла в себя и даже поговорила с сыном.

— Мне сказали врачи, что у нее был вялотекущий менингит, который потом превратился в молниеносный. Они меня даже обнадежили, сказали, надеемся, все будет хорошо, мама пришла в себя, это уже хорошо, — говорит он.

Но лечение уже не помогло, несколько дней женщина пролежала в стабильно тяжелом состоянии но при этом была в сознании, но затем ей внезапно стало хуже и утром 7 ноября она скончалась

Евгений не понимает, почему в одной больнице, где его мама лежала в состоянии оглушения и плохо воспринимала окружающую действительность, утверждали, что с ней все в порядке, а в другой — поняв, что происходит, отправили в реанимацию и на срочную операцию. К тому же, не проверили на наличие инфекционного заболевания, коим является менингит.

«Она была бы жива»

Евгений убежден, что его маму можно было спасти, если бы врачи сразу оказали ей помощь, взяли анализы, проверили на инфекционные заболевания.

— Но вместо этого завотделением Шмелев настаивал на том, что у нее все в порядке, а странное состояние постоянно списывал на деменцию. Ее состояние на тот момент еще не было таким тяжелым и если бы операцию сделали сразу, возможно, она бы еще была жива, но ничего из необходимого сделано не было. Каких-то движений со стороны врачей удалось добиться только скандалами. Я также полагаю, что если бы не прошло так много времени с момента госпитализации, до того как ее привезли на операцию, то с большой вероятностью моя мама была бы жива. Возможно, у нее были бы какие-то изменения с памятью, но это абсолютно не важно. Я был ко всему морально готов. Но она бы была жива, вот в чем дело. Если бы в 12-й больнице сразу же сделали этот анализ, определив что у нее менингит и она не лежала бы у них пять дней, без специального лечения и не решили бы отделаться от проблемной пациентки, выписав ее, она была бы жива, — говорит мужчина.

Сейчас он собирает документы для обращения в суд, чтобы привлечь допустивших гибель его матери врачей к ответственности. Возможно, уголовной.